Глава 34

Ария

Прошло два дня. Два дня с тех пор, как я трусливо сбежала из комплекса. Два дня глухого, звенящего одиночества, от которого закладывало уши. Но как бы далеко я ни уходила, перед глазами до сих пор стояли янтарные глаза Рейзена в ту секунду, когда он на мгновение пришел в себя.

«Спасибо».

За что? За что он меня благодарил? За то, что я заживо кромсала его ногу? За то, что пустила ему кровь? Или за то, что просто не бросила его умирать?

Моя злость на саму себя и на этот проклятый мир ничуть не утихала. Меня до сих пор крупно трясло от лоскутных, рваных воспоминаний о том зловещем утре.

За эти два дня непрерывной, изнуряющей ходьбы я успела уйти довольно далеко. Точно настолько, чтобы радары Рейзена, сканирующие местность вокруг меня не засекли — на случай, если он уже окончательно пришел в сознание и попытается меня отследить. Но в то же время я не ушла настолько далеко, чтобы полностью покинуть черту города.

Я всё ещё находилась здесь, в заброшенном Восточном районе, прячась в одной из высоток. Эту территорию и жилые квартиры Рейзен когда-то давно зачистил от зараженных, сделав сектор относительно безопасным. Я нашла уютную, покрытую толстым слоем пыли квартиру на десятом этаже и дала себе время.

Время, чтобы всё обдумать. Чтобы улеглась эта сумасшедшая буря в голове, пока я в погрязшая в эмоциях не приняла решение, о котором потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Потому что, как бы сильно я ни пыталась отгородиться, эти люди действительно стали мне дороги. Какая-то невидимая, упрямая сила просто не давала мне собрать вещи и без оглядки покинуть этот чертов город.

Мне было невыносимо жаль, что я ушла молча, не попрощавшись с Дайрой и Хлоей. Они протянули мне руку, и точно не заслуживали такого отношения с моей стороны. А Кайден... Боже, Кайден...

Я сидела на краю чужой скрипучей кровати и понимала, что не осуждаю его. Я не винила его в том, что произошло в лаборатории. Он делал то, что считал нужным. Он защищал своего лучшего друга.

«Я мудак», — его собственные слова, брошенные мне вслед, до сих пор эхом отзывались в груди.