Глава 17: "Приказ"
---
I
Зал, где собрали команду Киото, был тесным и душным.
Старые деревянные панели на стенах, низкий потолок, запах пыли и формальдегида — Гакуганджи, директор Киотской школы магии, любил проводить собрания в этом крыле. Говорили, что здесь лучше слышны голоса предков. На деле — просто меньше окон, чтобы никто не сбежал.
Май стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на старейшину без всякого выражения. Револьвер на поясе — подарок брата — тихонько покачивался в такт её дыханию.
— У вас есть задание, — начал Гакуганджи, и его голос, сухой и скрипучий, разнёсся по залу. — Токийская школа укрывает опасного мага. Сосуда Рёмена Сукуны.
— Итадори Юджи, — подхватил один из старейшин, сидевших в тени. — Он должен быть уничтожен. Чем раньше — тем лучше.
— Во время фестиваля, — добавил Гакуганджи, — у вас будет возможность. В суматохе командной битвы... несчастные случаи случаются.
В зале повисла тишина. Тяжёлая, почти осязаемая.
— Несчастные случаи? — переспросила Момо, сидевшая на скамье. Её голос дрожал. — Вы хотите, чтобы мы убили ученика Токио?
— Мы хотим, чтобы вы защитили мир от угрозы, — жёстко ответил Гакуганджи. — Сукуна не должен воскреснуть. Если для этого нужно пожертвовать одним мальчишкой — такова цена.
Тодо, стоявший у двери, хлопнул в ладоши.
Все обернулись.
— Скучно, — сказал он. — Я пришёл сражаться с сильными противниками, а не убивать слабых по приказу стариков.
Он развернулся и вышел, даже не взглянув на директора. Дверь с грохотом закрылась за ним.
— Как всегда, — прошептала Момо.
— Его поведение... — начал было старейшина.
— Оставьте, — перебил Гакуганджи. — Тодо будет бесполезен. Остальные? — он обвёл взглядом комнату.
Норитоши Камо, стоявший в тени, медленно открыл свои серые глаза.
— Я сделаю, что нужно, — сказал он. — Но только если представится возможность. Открыто нападать на учеников Токио я не буду.
Момо кивнула, соглашаясь.
Мива, сидевшая на самом краю скамьи, сжала в руках свой меч.
— Я... я не хочу никого убивать, — прошептала она. — Но если приказ...
— Ты не обязана, — перебил Мехамару. Его металлический голос гудел, как трансформатор. — Я справлюсь сам.
Май молчала.
Она смотрела в пол, и её пальцы гладили рукоять револьвера.
— Май Зенин, — позвал Гакуганджи. — Что скажешь?
Май подняла голову. Её лицо было спокойным, почти скучающим.
— Мне всё равно, — сказала она.
— Что? — переспросил старейшина.
— Мне всё равно, — повторила Май. — Убьёте вы этого Итадори или нет. Я не буду мешать.
— Но и помогать не будешь? — уточнил Гакуганджи.