(" Уке x сеньку, ")

Когда ты приводишь парня в свою комнату, потому что просто хочешь проверить его суперслух, вот и всё.
__________________________

— Знаешь, — непринуждённо сказал Укё, когда Сэнку несколько минут не отрывался от своего занятия. — Большинство людей, когда хвалят тебя за внешность, а потом приглашают в свою комнату, что-то имеют в виду.

— Хм? — из-под рук Сэнку, пока он припаивал детали к печатной плате, поднималась тонкая струйка дыма. — Подожди, почти готово.

Они действительно находились в спальне Сэнку, что было довольно интимно. Если бы Укё уже не был хорошо знаком с интересами Сэнку, это стало бы откровением: на полках стояли учебники и лабораторное оборудование, плакаты, на которых были изображены самые разные вещи — от бескрайнего космоса до изящных изгибов цепочки ДНК, глобус, телескоп и целая коробка с моделями ракет, сделанными вручную, которая стояла в углу.

Послеполуденное солнце проникало в комнату через окна, придавая волосам Сэнку прозрачность переливающегося нефрита и освещая черты его лица так же ярко, как и его живой интерес к тому, чем он был поглощён в данный момент. Между ними царила мирная тишина, прерываемая лишь лёгкими звуками, которые издавал Сэнку во время работы. Несмотря на беспорядок в комнате, Сэнку сидел за своим столом всего в нескольких шагах от неё, почти вплотную.

Проблема была в том, что Укё находился не в комнате, а скорее в шкафу, где Сэнку обклеил стены и потолок звукоизоляционной пеной и постелил на пол тяжёлые ковры. Дверь пока была открыта, но Сэнку сделал так, что, когда она закрывалась, внутрь не проникал ни лучик света, и внутри становилось жутко тихо. Это напомнило Укё темноту подводной лодки, тишину глубин океана, но он подозревал, что большинство парней сочли бы это отталкивающим.

Также проволочный колпачок.

К Укё были подключены провода, идущие от его руки, груди и головы, которые слегка постукивали, когда он поворачивал голову. Иногда, когда он двигался, говорил или ёрзал в кресле, на экране перед Сэнку что-то вспыхивало, и он записывал это в маленький блокнот.

— О, Укё, у тебя образцовые уши, — процитировал Укё голосом, который совсем не был похож на голос Сэнку. Экран несколько раз мигнул. — По моему опыту, подобные комментарии обычно к чему-то приводят.

"Что ты имеешь в виду? Мы где-то есть". Сэнку в тысячный раз начал прикасаться своим авторучкой к различным частям схемы, и в тысячный раз авторучка чирикала и чирикала, как быстрая азбука Морзе. На этот раз, однако, ему, казалось, понравилось чириканье, которое издавала ручка. "Ну вот! Все готово". Он вставил печатную плату обратно в корпус, а затем повернулся и гордо помахал обновленной гарнитурой. "Готовы к следующему раунду испытаний?"

Укио глубоко вздохнул. «Я понимаю, что этот тест нужен для оценки моего слуха, но теперь я задаюсь вопросом, слышали ли вы то, что я только что сказал».

— Конечно, я слушал. Ты думала, что когда я пригласил тебя к себе, то флиртовал с тобой, а не просто занимался наукой.

— Ну, да, — услышав это так прямо, Укё почувствовал себя немного уязвлённым. Но не настолько, чтобы не заметить лёгкий румянец, появившийся на высоких скулах Сэнку, и то, как его голос слегка дрогнул на слове «флирт».

"Почему не может быть и того, и другого?"

- И то, и другое?

Сэнку положил гарнитуру и подошёл к Укё. «Вот, послушай ещё кое-что. Судя по моим тестам, ты должен слышать даже такой слабый звук, как мой пульс, верно?» Он неловко протянул руку, и Укё, удивлённо хмыкнув, прижал ухо к запястью Сэнку.

Он почти сразу нащупал пульс, бьющийся со скоростью сто миль в минуту, и спрятал улыбку, прижавшись щекой к мягкой внутренней стороне предплечья Сэнку. Притворившись, что ищет его, он водил лицом вверх и вниз, почти прижимаясь щекой к нежной коже запястья Сэнку. Когда он в следующий раз принял правильное положение, пульс Сэнку участился еще на пару ударов.

«Когда ты с кем-то, кто тебе нравится, твой организм вырабатывает адреналин, норадреналин, все эти полезные вещества, и твой пульс учащается», — объяснил Сэнку, напряжённо стоя и глядя в сторону. «Ты и сам можешь это услышать. Когда я пригласил тебя, я… имел в виду кое-что».

Что ж, это было на самом деле до смешного очаровательно. Укё снял неуклюжий проволочный колпачок и почувствовал, как улетучивается всё ещё не прошедшее раздражение. Как он мог это пропустить? За его дерзким энтузиазмом скрывалась неуверенность, он был не в своей тарелке, нервничал. Если бы Укё пришлось гадать, он бы предположил, что у Сэнку не было опыта в романтических отношениях, ведь всё своё время и место на полке он посвящал научным экспериментам и понятия не имел, что делать, когда он приведёт парня домой. Кроме как протянуть ему руку и позволить сердцу рассказать свою историю.

На лице Укё появилась медленная ухмылка, и он изо всех сил постарался стереть её, пока Сэнку не заметил.

— Сэнку, — серьёзно сказал он, — пульс можно нащупать на запястье, но это одно из худших мест для прослушивания сердцебиения.

— Что, ты хочешь сказать, что ты из всех людей не мог этого услышать? — скептически спросил Сэнку. И правильно сделал.

Вместо того, чтобы ответить так или иначе, Укё перехватил запястье Сэнку и потянул его на себя, осторожно подтягивая к себе. Всё это время он не сводил глаз с лица Сэнку, и именно так он увидел, как Сэнку теряет самообладание, а затем равновесие, и его лицо искажается от паники, когда он падает на колени Укё.

Укё поднял подбородок и постучал по коже под ним. Затем он жестом пригласил Сэнку наклониться. «Позвольте мне попробовать здесь. Думаю, это будет наиболее наглядно».

После недолгих раздумий Сенку сдался. "Сонная артерия", - согласился он. "Если ты не сможешь услышать мой пульс там, у меня возникнут серьезные сомнения по поводу твоего великолепного слуха".

Тем не менее, он колебался, наклоняясь ближе, и был более нерешительным, чем когда-либо в чём-либо, что Укё видел в нём. В конце концов, Укё пришлось помочь ему, обхватив рукой его затылок и проведя пальцами по мягким прядям волос.

Когда он прижался лицом к тёплой впадине на шее Сэнку, он почувствовал всё: ровное биение его сердца и внезапный нервный глоток.

После этого было так просто сесть, повернуть голову под более удобным углом и прижаться губами к губам Сэнку, проглотив его резкий вздох. Сэнку был напряжён до смерти, прежде чем расслабиться: тёплый, открытый, любопытный, как и всегда. Укё поднял вторую руку, чтобы присоединить её к первой, поглаживая голову и шею Сэнку, пока тот не растаял в его объятиях.

Когда они отстранились друг от друга, Сэнку выглядел ошеломлённым. Он был слишком высоким, чтобы удобно опираться на плечо Укё, но стена с поролоновой обивкой давала ему достаточно поддержки, чтобы отдохнуть и перевести дыхание.

«Это было несправедливо, — пробормотал он себе под нос, — он обманул меня с помощью науки», — и Укё от души рассмеялся.

— К вашему сведению, — сказал он, всё ещё обнимая свой приз, — я это слышал.
_________________________________________

1086, слов