Глава 18. Сломанное отражение
Бой был долгим и яростным, как и подобает схватке между родственной кровью. Каэль двигался с отчаянной, почти самоубийственной грацией, два кинжала в его руках были продолжением ярости, а не просто оружием. Но Эрагон был незыблемой скалой, о которую разбивается любая волна. Его опыт был старше самого понятия времени, каждое парирование — выверено тысячами битв. В конце концов, молодость и ярость пали перед тяжелой, неумолимой силой. Эрагон не стал добивать его — лишь обездвижил, лишил оружия и, взяв бесчувственное тело на плечо, скрылся в лабиринте руин.
***
Теперь они сидели у потрескивающего костра в склепе из бетона и обломков. Пламя отбрасывало нервные тени на лицо Каэля, который сидел, крепко привязанный к ржавой арматуре. Его белые волосы были слипшимися от пота и пыли, а в глазах, цвета грозового неба, бушевала непотушенная буря.
Эрагон молча разогревал на треноге тушенку, запах которой странно контрастировал с атмосферой плена и ненависти.
— Даже хвоста за собой нормально не привел, — наконец проговорил Эрагон, не глядя на племянника. Его голос был низким, как скрежет камня. — На что ты вообще рассчитывал, Каэль? На эффект неожиданности?
— Они приставили ко мне целый отряд, — парировал юноша, и в его тоне сквозило дерзкое презрение. — Я их обвел вокруг пальца за два дня. Сейчас они, наверное, еще в соседней области кружат, как слепые щенки.
Эрагон мельком взглянул на него, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки.
— Из-за твоей выходки у меня вопросов только прибавилось. Зачем так рисковать?
— Потому что это мое право, — выдохнул Каэль, и каждое слово было обжигающе четким. — Твою жизнь должен забрать я. Лично.
Эрагон снял котелок, отломил кусок мяса и устроился на обломке плиты напротив. Он ел медленно, с невозмутимостью, которая, казалось, еще больше бесила Каэля. Тот сидел на холодном полу, кровь сочилась из пореза на брови, но его взгляд, полный ненависти, не дрогнул.
— И это все из-за твоего отца? Лукаэля? — спросил Эрагон, отложив еду.
Имя, прозвучавшее в тишине, подействовало на Каэля как удар. Его тело напряглось.
— Это справедливость за украденную жизнь! — его голос сорвался, обнажив рану, которая явно не зажила. — Он был старшим! У него было право на все! На наследие, на признание! Но дед... — Каэль сглотнул, сжимая кулаки так, что веревки врезались в запястья, — Он просто выбросил их. Бабушку. Отца. Как мусор. А ты... ты был его любимчиком. Его «идеальным» сыном.