Глава 17. Дети Шепфа

Эрагон стоял на знакомых с детства ступенях, взирая на недосягаемую вершину, где парил в небесах Первый Храм Шепфа — средоточие его силы. Этот сон преследовал его с юности, навязчивая мелодия, что играла в ночной тиши его бессмертной души. Сначала он видел лишь несколько нижних ступеней, тонущих в тумане. С годами, по мере того как его собственная мощь крепла и его путь сближал его с самой сутью Шепфа, лестница в его снах становилась длиннее, открывая все новые и новые пролеты. Он знал — бессмертным сны даром не снятся, и с каждым таким сном его уверенность росла: однажды он достигнет вершины.

Но теперь, после всего, что случилось, ступеней стало еще больше. То, что он когда-то считал финалом, оказалось лишь новым началом, очередным витком бесконечной спирали. Эрагон смотрел на эту каменную громаду абсолютно бесстрастно. Ничего нового. Лишь очередное испытание.

Его взгляд скользнул вниз. Плечи касались длинных, белоснежных прядей волос. Он уже и забыл, каково это — носить их такими. И самое главное — он видел. Видел двумя глазами. Ясными, зрячими, без шрама и пустоты.

Но с недавних пор этот сон изменился. Истинный его окрас начал проявляться, становясь ярче, реальнее, опаснее.

Он был облачен в простые брюки и белую рубашку — ту самую, домашнюю, из далекого, стертого временем детства. Светило солнце, где-то на фоне журчал ручей, наполняя воздух приятным, умиротворяющим гулом. Все как всегда. И все же что-то было не так. Он, Эрагон, чувствовал это кожей.

Раньше в этом сне он был лишь статичным наблюдателем, не в силах сдвинуться с места, пока в одном из видений его «я» не оказывалось на ступеньку выше. Но сейчас... сейчас он почувствовал, как мускулы ног послушно откликаются на его мысленный приказ.

Он сделал шаг. Затем еще один. И еще. Ступени не множились перед ним, храм, наоборот, стремительно приближался, его исполинские врата нависали все выше и выше. Эрагон шел, и ему было легко, невыразимо легко, будто он сбросил с плеч тяжкое бремя.

«Почему же в прошлых снах я был так уверен, что это невозможно?»

Вот и последняя ступень. Он замер перед вратами храма, которые были высечены из цельного куска черного, поглощающего свет камня. Без колебаний, Эрагон уперся ладонями в холодную поверхность и толкнул.

Свет хлынул внутрь, разрезая сумрак святилища. И в этом свете, у подножия колоссальной статуи Шепфа, чей лик был скрыт в тенях свода, стояла девушка.