Глава 15. Черный и белый змей

Эрагон медленно шел по длинному, погруженному в полумрак коридору. Или это ему лишь казалось, что он бесконечен — желание оттянуть встречу с отцом заставляло время тянуться мучительно долго. Да, с детства в нем жил страх перед этим бессмертным . Тот самый страх, что отец сам же в нем и взрастил, уверяя, что так и должно быть: сын обязан бояться отца, чтобы стать настоящим мужчиной, и в свой черед продолжить эту традицию. Замкнутый круг.

Сейчас Эрагону было семнадцать — по человеческим меркам, он уже почти взрослый. Он был одним из лучших в школе, развивал свою силу, знания, характер. Страх отступил на задний план, но не исчез. Каждый раз, возвращаясь домой, он не испытывал радости от предстоящей встречи. Мать — да, он всегда был рад ее видеть. Она была заботливой и в меру строгой, но в ее строгости сквозила мудрость, а не желание подавить.

Отцу по наследству перешел трон города Аэлиона. Мать занимала высокую должность в Академии, и когда отец ушел на войну с Адом во славу Шепфа, все бразды правления легли на ее плечи — Эрагон тогда даже не родился.

И вот дверь в его кабинет, массивная и темная, с каждым шагом становилась все ближе. Наконец он замер перед ней. Глубокий выдох. Сжатые кулаки. Тихий стук в полированное дерево.

— Можно войти?

В ответ — лишь гнетущая тишина. Эрагон нахмурился. Из-под двери пробивался свет свечи, значит, отец там. Но на повторный, более настойчивый стук снова не последовало ответа.

«Сам приказал явиться, пришлось пропустить ужин с матерью и сестрой, а теперь молчит...»

— Я вхожу! — громко объявил он и толкнул дверь.

Картина, открывшаяся его взгляду, была занятной. В кабинете, где большую часть пространства занимали полки, уставленные фолиантами, посередине стоял письменный стол. В огромном, явно предназначенном для хозяина кресле, сидел его отец — широкоплечий и высокий, он откинул голову на спинку и спал. Халат сполз, обнажив грудь, покрытую паутиной старых шрамов. Длинные черно-белые волосы рассыпались по плечам. Эрагон замер в нерешительности, но его резкое движение назад заставило половицу предательски скрипнуть.

Отец мгновенно открыл глаза. Его темные, пронзительные зрачки уставились на сына. Эрагон почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Почему так долго? — привычно-строгим тоном спросил отец, выпрямляясь в кресле.

— Прости, отец. Матушка задержала.

Тот неодобрительно покачал головой, но в его голосе не было гнева.
— Если матушке ты был нужен, то извиняться не перед кем.