Глава 12. Дорогу князю

Александр вышел из счётной избы.

После тесноты казны двор сразу раскрылся - шире, сырее, живее. С реки тянуло ветром, влажность легла на лицо, будто тонкая холодная ткань. Небо затянуло низко, и в воздухе ещё стоял след недавнего дождя.

Доски под ногами потемнели от воды, в щелях стояла жижа. Сапог мягко хлюпнул, но князь шага не сбавил. Мстислав шёл впереди, чуть смещаясь, чтобы не перекрывать обзор. Мирномир держался сбоку, оглядывая двор спокойно и внимательно.

Из-под навеса у складов вышел гридень, заметил князя и сразу подался вперёд.

- Княже. Воевода и старшие дружины уже в трапезном зале

- Хорошо

Александр кивнул и ускорил шаг.

У поворота настил прогнулся под сапогом. Доска ушла вниз, нога вошла в жижу по щиколотку. Холод ударил резко, сырость поползла вверх по голенищу. Он выдернул ногу и грязь потянулась следом длинными нитями, не хотела отпускать.

Взгляд скользнул вдоль настила. Доски расходились щелями, поднимались углами. Канавка забилась, вода стояла чёрная, густая. 

Отроки стояли в жиже, сапоги вязли при каждом шаге: рыжий младший тянул тяжёлую плаху, упирался плечом, ноги скользили. Старший у ступеней сыпал золу, но лопата всё время срывалась.

Младший уже ложил плаху, когда поднял глаза и встретился взглядом с дружинником Мстиславом. Тот смотрел прямо на него.

Тело дёрнулось. Нога не вышла из жижи.

Плаха пошла вбок.

- Да не... толкай..

Он не договорил.

Плаха сорвалась. Он завалился вперёд и сбил второго тот даже не успел упереться. Оба ушли в грязь.

Шлёпнуло тяжело. Брызги ударили в лицо, в глаза. Старший отрок вслепую выругался, втянул носом грязь, закашлялся, моргнул и только тогда вскинул голову и встретился глазами с князем и дружинниками.

Миг. Взгляд опустился вниз, к рукам, чёрным от земли.

Чуть в стороне стоял ключник, следя за укладкой мостков. Увидев это, он поспешил к ним, едва не упав сам. Подойдя, тронул плаху пальцами, на мгновение замер и склонил голову перед князем. Затем повернулся к отрокам.

- Встать. Мостки класть

Голос ровный, тихий.

Отроки поднялись молча. Рыжий снова взялся за плаху, второй смахнул грязь с лица рукавом, третий подхватил край. Движения стали точнее, осторожнее. Никто не смотрел на князя, но знали, что он стоит и смотрит.

Александр задержался на шаг, потом пошёл дальше.

Грязь налипла на сапог коркой, тянула ногу на каждом шагу. У кузницы треснула доска под чьим-то сапогом и почти сразу сверху легла новая, свежая, ещё пахнущая смолой. Кто-то молча подал, кто-то молча принял. Доска легла на место. Трещина закрылась.