Разделочная доска и сахарная пудра

К вечеру концентрация запахов в этой упаковке становится невыносимой. Я пытаюсь дописать эссе по литературе, но воздух вокруг меня превращается в густой, липкий сироп. О, нет холодец медленно подплывает к моему плечу. Я чувствую, как от неё исходит ледяная сырость. Она не говорит — она «обволакивает». Её рука, тяжелая и скользкая, ложится на мой затылок.
«Ты всё ещё возишься? Ты слишком мягкая, как недоваренное тесто. В твои годы я уже была как сухарь - крепкая и надёжная».
Её слова оседают на моих волосах серой солью. Она начинает поправлять мои ручки на столе, выстраивая их в ровные ряды, как будто я — это витрина в дешевой кулинарии. Каждый её жест — это удар тупой стороной ножа по разделочной доске моего спокойствия. Тук. Тук. Тук. Я чувствую, как под этой тяжестью внутри меня что-то трескается.
А потом из кухни доносится шкварчание. Сковорода разогрелась до предела. Он заходит в комнату, и от его жара мои мысли начинают сворачиваться, как белок. Он не спрашивает, закончила ли я. Он просто выплескивает в пространство ведро кипящего, шипящего звука — спортивный канал на телефоне.
«Ой, да ладно тебе дуться! Посмотри, какой гол! Ты в своих книжках совсем заплесневеешь».
Он смеется, и этот смех — как брызги раскаленного фритюра. Они оставляют на мне мелкие, невидимые ожоги. Я пытаюсь закрыть уши, но папа обижается. Его жар сменяется едким дымом.
«Неблагодарная. Мы для неё всё, а она сидит, как лимон в сахаре — кислая и недовольная».
Я смотрю в окно. Там, за стеклом, мир кажется прозрачным и холодным, как леденец. Я представляю, что я — это тонкая сахарная пудра. Если я стану достаточно легкой, папин жар меня не достанет, а мамина липкость не сможет за меня уцепиться. Я просто рассыплюсь, стану пылью и исчезну в щели между половицами.
Я закрываю глаза и чувствую, как меня медленно накрывает огромная, тяжелая крышка от кастрюли. В этом доме не едят — здесь перемалывают. И сегодня я снова главная позиция в их меню.

"Отчим Сахарная пудра" - Kzb music