Ездить одному?

Иногда он брал золото, но и оно уже не казалось победой. Девяносто пятому казалось, что это не его заслуги, а Джексон просто жалеет его и, возможно, платит за отменный секс. Молния стал превращаться в параноика.

Изо дня в день его мучали сомнения, предрассудки, волнения, панические атаки и теории заговора. А по ночам, каждую проклятую ночь, его преследовали кошмары. Самые потаённые страхи обнажались и выходили на свет во снах. Когда Молния ночевал у Джексона, когда двадцатому удавалось заставить его остаться переночевать, а не ехать за тридевять земель домой, герой Убаюкивал Джексона, будто
старины старался не засыпать. маленького непослушного ребёнка, обнимал его, гладил по голове, нюхал уже такой родной запах чёрных, как вороньи перья, волос, пока тот не засыпал. И когда Джексон проваливался в сон, МакКуин начинал панически озираться по сторонам, пытаясь разглядеть во мраке ночи монстров, что так сильно пугали его. На утро его глаза зачастую были красными и сухими, ведь вся влага вышла.

Он снова начал падать в пропасть. Ещё более глубокую и холодную, чем до появления в его жизни Шторма. И Шторм действительно был самым настоящим штормом. Торнадо, вихрь, ураган, который снёс под ноль всю личность Молнии МакКуина. Вирус, который паразитировал с каждым днём всё больше. Молния умирал в муках и страданиях. Не было ему спасения, свет в конце туннеля обернулся непроглядной тьмой. Это всё было обманом, фальшью, иллюзией... Не было никакого счастья и надежды на спасение. Лекарства нет. Участь неизбежна.

***

Уже как две недели Джексон начал замечать изменения в МакКуине. Сначала он просто стал меньше есть, хотя являлся заядлым гурманом, потом стали появляться тёмные круги под небесно-голубыми глазами, которые, кстати, тоже потускнели. Молния всегда был как-будто отрешённый: ничем не интересовался, перестал спорить в постели насчёт очередного выигрыша двадцатого, практически всегда позволял Джексону быть сверху, что рыжеволосому так несвойственно, и... Перестал улыбаться. Именно когда случилось последнее, Джексон начал волноваться. Улыбка Молнии МакКуина всегда делала его особенно счастливым и живым. Помогала дышать и справляться с тьмой внутри. И лишиться её значило для Джексона настоящую трагедию.

Сейчас был полдень и Джексон, никуда не торопясь, трапезничал. Через несколько часов будет последний заезд в сезоне. То, что кубок заберёт Джексон, было более, чем очевидно. Восемь побед из тринадцати. Остальные четыре за МакКуином. Одержаны они были, по мнению Джексона, с честью. Победы Молнии всегда сопровождались знатным зрелищем. Даже самому Шторму было интересно иногда поддаться, лишь бы посмотреть, что на этот раз придумает Легенда автоспорта. Закончив завтракать, Джексон оделся и отправился на трек.

За полчаса промчавшись по всему городу, Шторм приехал к месту назначения. Молнии не было.

Двадцатый достал телефон и отправил новое сообщение:

«Вы где?»

Отправлено. Доставлено. Получено. Но не прочитано. Это было уже пятнадцатое непрочитанное. МакКуин не появлялся в сети со вчерашнего вечера, заставляя свою отменную пассию волноваться. Наверное, занят.

К началу заезда Молния тоже не появился. Девять побед из тринадцати за Штормом. Шипы волнения всё больше кололи душу. Где он? Он бы никогда не пропустил последний заезд сезона. Но — чудо! - когда Джексон взошёл на сцену, чтобы забрать очередной кубок, он увидел в толпе рыжую макушку и родное лицо. На душе сразу отлегло вот он, с ним всё нормально, он совсем рядом.

«После церемонии обязательно
вытрясу из него, почему он не
присутствовал на треке» — подумал Джексон и радостно улыбнулся. Больше не из-за кубка, что держал в руках, а из-за совсем родного человека в толпе. Человека, который похитил его сердце.

После церемонии вручения, Джексон всучил совсем ненужную и очень мешающуюся побрякушку тренеру и побежал искать Молнию. Нашёл он его в здании НАСКАРА, в компании Кэла Реверса и Бобби Вжика. Трио, пронёсшее свою дружбу сквозь года. Завидно, конечно. У Джексона никогда не было таких друзей. Единственный дорогой ему человек Молния.
Тот, кто любил его не за деньги, славу, внешность и достижения. Ни за что не отпущу.

Двадцатый привлёк внимание своего любовника и смерил того недовольным, даже ревностным, взглядом. Молния усмехнулся и кивнул в сторону пустующей веранды. Оказавшись наедине с любимым, Джексон нетерпеливо оттащил его в сторону и страстно поцеловал. Вкус его губ одурманивал Джексона не хуже опиума. Сладковатый вкус, ставший личным наркотиком. Именно жвачка бабблгам придавала эту призрачную сладость губам.

Объяснитесь? с трудом оторвавшись от МакКуина, недовольно сказал Шторм. Вы где были? Какого чёрта игнорируете меня в соцсетях?

Со всей нежностью, на которую он был способен, Молния провёл ладонью по щеке возлюбленного и слабо улыбнулся.

Давно пора бы перейти на «ты», сказал он.

Вопрос всё ещё открыт, невозмутимо парировал Джексон.

Молния устало прикрыл глаза и слегка отшатнулся от вплотную стоящего Шторма.

Меня уволили... Я больше не гонщик.

Джексон распахнул глаза от удивления. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. Просто открывал и закрывал рот, стоя в ступоре. Но как же так? Молния МакКуин - это ведь не просто какой-то гонщик, он целая эпоха и живая Легенда! Не может такого быть...

Как?.. - всё, что смог выдавить Шторм. Он и представить не мог, что Молния когда-то уйдёт из гонок. Ездить одному? Без Молнии на хвосте? Мысль не укладывалась у него в голове.

Молния

Очень просто, облокотился о стену. Нерезультативный, понимаешь ли... склонил голову вбок и отвёл взгляд. Через секунду оттолкнулся и подошёл к Джексону, кладя руки на его талию. Мне нашлась очень достойная и, главное, результативная замена, беззлобно сказал Молния и заглянул всё ещё стоящему в шоке Джексону в глаза.

Конец эпохи?

Около двух часов назад.

***

Но почему?! отчаянно вскрикнул МакКуин.

Мужчина сидел в кабинете своего спонсора. Увольнение было вполне очевидным, но в то же время... Сильнейшим ударом, окончательно добившим и без того разбитого Молнию. Его, Молнию МакКуина, Легенду автоспорта, уволили.

Девяносто пятый отчаянно боролся за своё место, но пустой взгляд выдавал его. В глубине души он уже давно понял, насколько бесполезным стал на треке. Но принимать этот факт совсем не хотелось, он из последних сил держался за почти оборвавшийся канат над пучинами преисподней.

Две причины: в целом новое поколение и Джексон Шторм, сидящий в дорогом кожаном кресле, Стерлинг старался сохранять самообладание. — Молния, всё не так плохо... Хотя кому я, чёрт побери, вру?! нервы всё-таки сдали, Сильвер громко ударил ладонями по лакированному дубовому столу и отодвинулся. - Всё ужасно! IGNTR захватили трек, вытесняя всех остальных, все победы достаются Шторму, — спонсор рывком снял очки и нервно потёр переносицу.

Ты имеешь право знать правду выпускать тебя на трек просто невыгодно. Я боролся до последнего, малыш, ты ездил целых полгода в убыток компании. За этот сезон ты победил всего четыре раза... Лучшим выходом из этого дерьма будет сделать тебя лицом продукции, попытался успокоить МакКуина Стерлинг. Уж больно жалобно выглядел бывший герой НАСКАРА, картина просто до слёз. - В первую очередь как фанат, я хочу для тебя лучшего...

Выпускать тебя на трек просто невыгодно. Фраза метким дротиком вонзилась прямо в сердце Молнии.

Пожалуйста, не смотри на меня так... — Стерлинг не вынес этого разбитого, шокированного взгляда, глаз, в уголках которых скопились не пролитые слёзы, жалостливо опущеных бровей и приоткрытого рта. Молния был его любимцем и сам Стерлинг искренне сочувствовал ему, но иначе никак. Я ничего не могу сделать, малыш, — пытаясь отвлечься, спонсор стал перебирать документы.

Внутри у Молнии всё похолодело. Правда больно ранила и втаптывала в грязь. Ночные кошмары стали явью. Всё самое худшее предстало собственной персоной перед девяносто пятым. Хотя его уже нельзя называть девяносто пятым, это больше не его номер, он уволен. Он больше не гонщик. Он никто и звать его никак. А ведь когда-то он был самым высокооплачиваемым гонщиком, героем НАСКАРА и Легендой автоспорта. Был.