Глава 31

Ари.

Ил и Рабус тянули меня с грубой силой, как заложницу, что никак ни удивляло. Георг вёл себя со мной снисходительно лишь приторно: явно он готовит для меня самое страшное наказание, о котором думать не хотелось. Мои ноги были слабы, они волочились по каменистой дороге туннеля, царапая кожу. Я дергалась в хватке двух ахкилов, чтобы как-то заставить их сбавить темп, но они на зло, сжимали мои руки с такой силой, что я чувствовала, как кисти начинали неметь.

- Прекрати упираться: хуже будет, - прорычал Рабус, его голос походил на звук дикого зверя: гортанный и устрашающий. Мне видилось в нем истинное хладнокровие, которое требует от нас сама Семёрка. Истинный ахкил - это ничего не чувствующий ахкил.

Я не стала сопротивляться: не хотела сделать хуже.

Путь казался долгим, я рассматривала стены туннеля с вкраплениями голубоватых нитей, которые всегда меня завораживали. Красота этих стен вселяло во мне чувства уюта и беззаботности, и это место напоминало: что такое дом. Я часто убегала из поселения и мрачных лиц к Азуру. Казалось, путь к озеру меня успокаивал. Но сейчас... Это место стало чужим: холодным, враждебным и внушающим страх. Я ощущала вечную тревогу, приближаясь к поселению. Тюрьма. Смерть при жизни.

Когда появились первые огни хижин, моё лицо обдало жаром спертого воздуха, а затем последовали потухшие взгляды. Ахкилы, проходящие мимо, удивлённо смотрели на меня и Семёрку, что шла впереди. В их лицах я читала сожаление. Все понимали: я не жилец. Но меня мало это заботило, я в толпе искала крупного ахкила, которого никогда не потерять из виду. Ламэля. Но его не видно, что же с ним сделалось? Я надеялась и верила, что с ним все в порядке, но его отсутвие среди остальных заставило сердце сжаться от страха.

- Ну. Иди же, - рыкнул Рабус, когда я на секунду остановилась, чтобы разглядеть из всех присутвующих Ламэля. Ил же сильно дёрнул меня вперёд, что я почувствовала, как захрустел сустав плеча.

От боли я втянула разгоряченный воздух сквозь сомкнутые зубы. Злость воскипела во мне: глаза вспыхнули оранжевым огнём, а венка на лбу вспухла от нахлынущего напряжения. Я устремила свое тело на Ила, чтобы сбить его с ног, но меня удержал Рабус, оттягивая назад, словно я бешеная шавка на привязи.

- Ещё раз посмеешь сделать мне больно, я разорву тебя! - злобно выпленула я, оголяя белые зубы.

Ил немного отстранился в сторону и издевательски смотрел на меня, словно я какая-то блоха. Его крысиная суть вылезла наружу: он подошёл ко мне и ударил с колена в живот, делая это незаметно от Георга, который все ещё шёл впереди. Ахкилы ахнули от ужаса, когда я повалилась на песчаную землю, задыхаясь. Тогда Георг услышал и обернулся.

- Что происходит? - прогремел он.

- Девчонка, слишком устала. Совсем слабая, что даже ноги не держат. - ответил Ил с тоном, будто жалеет меня. Он и Рабус прильнули к моим рукам и стали поднимать, я не могла перевести дыхание, а под рёбрами все болело. Мне было так противно за этим наблюдать, но я не могла противостоять.

Ахкилы видевшие, что сделал Ил, как подло он поступил, просто отвернулись, не желая видеть лицемерные лица, что называются властью.

- Мы уже близки. Скоро прибудем в лечебницу, - спокойно ответил Георг, без тени переживания.

Позади меня был туннель, поселение и я уже на пороге лечебницы: мрачного помещения, где горело несколько свечей, где стоял едкий запах настоек, где находилось несколько коек с соломенной периной. Удивительно, что из огромного количества кроватей никакая не была занята, словно больные испарились. Тогда внутри меня проскользнула мысль, что тут и начнётся моя пытка...

Меня грубо бросили на пол, как мешок с камнями. Ещё зудил живот после удара Ила, да и лёгкие болели после погружения в Азур. Перед собой я видела гладкий стиральный пол и тёмную обувь старейшин, что встали вокруг меня. Избегая их мерзких лиц, я смогла застыть в одной позе, чтобы на слух понять, что будет дальше: ударят, изобьют, задушат или отправят. Та Ари, которая до конца верила в добродетель Старейшин, умерла. Я отчётливо понимала: убить кого-то, а именно своих сородичей, для них не проблема.

Воцарилась звинящая тишина, которая сопровождать парханием огня свечей. Я слышала свое сердце в ушах, пот стекал медленно по лбу, огибая брови. Все крутилось вокруг одного вопроса: что дальше?

- Ари, тебе нужно отдохнуть, - ласково сказал Георг. - Ты столько дней не была в поселении...

Он начал рассхаживать вокруг меня, думая о чем-то. Его издюбленная поза - руки за спину - говорила, что у него есть подозрения на счёт меня. Я все ещё не шевелилась, смотрела на пол, наблюдая за шагами Георга.

- Ари, встань. Ты не пленница. - снова елейный голос Георга. Я замешкалась, в горле образовался ком. Но я решила оставаться в том же положении, что стало ошибкой. - Я СКАЗАЛ ВСТАНЬ! - проникновенно крикнул Георг. Я съежилась, а руки затряслись. Даже остальные члены Семёрки дернулись. Смена тона Георга была неожиданной. Всё ещё детские привязки отзывались у меня в голове...

Я его расстроила. Я его расстроила.Я его расстроила.
Я его расстроила.Я его расстроила....

Меня ломал его крик. В детстве он иногда кричал на меня, говорил: что я должна контролировать свои эмоции и силу, но после Георг жалел, гладил по голове. Это отношение сделало меня зависимой от него. Он дрессировал меня. Когда Георг говорил свой вердикт по поводу моих решений или слов, то я обливалась холодным потом, ожидая крика или долгожданной похвалы. Он часто критиковал меня. Может это модель воспитания ахкилов: сделать их неспособными оценить собственную важность и нужность? Но были учителя исключения - Орелла. Она воспитала Суру и Алира. Тех кто борются с течением, те кто знают свою силу и силу слова...Мысли проскакили мгновенно, громкий голос старейшина заставил меня подавить дрожь, которую увидели все из присутствующих. Я нелепо поднялась, хватаясь за бок, в который меня ударил Ил. Я смотрела вперёд себя, сдерживая свои слезы. Терпи, Ари.

- Отвечай, где ты была? - спросил Георг. Я молчала. Что мне сказать ему?

Он стоял у меня за спиной, его присутствие я ощущала, как опасность. Я ждала, что он достанет клинок и проткнет им мою плоть. Но пока было тихо. Он повторил свой вопрос обычным голосом.

- Где ты была, Ари?

Мне следовало что-то сказать. На меня смотрели все старейшины, и казалось, что всем было страшно, не только мне. Одни глаза Мириды чего стоили.

- Я... Я... Бежала из Аркелии, когда началась тревога, Отец - ответила я, пытаясь вспомнить правила ответа Старейшинам. Свобода многое сломало во мне, ответы могли быть резкими, что для нас не допустимо.

- Зачем ты бежала? - Георг обогнул меня и встал напротив, глядя в глаза. Он смотрел в глубь зрачков в надежде что-то увидеть.

- Было неспокойно... И я сбежала из города, чтобы меня не поймали. Ахкила так и не нашли, и все были под подозрением и...

Мои оправдания прервала тяжёлая пощёчина, которая оставила обжигающий след на щеке. Я упала от неожиданности, из глаз брызнули слезы, но они быстро высохли. Я понимала, что так и будет. Я понимала, какую совершила ошибку. Я понимала, что Наиль был прав... Это моё наказание.

- Не смей врать мне! Так я тебя вырастил? Ты спуталась с этой девчонкой, что чернила умы нашего народа! Она и есть погибель! Она страшная хворь, которую нужно уничтожать с корнем... - я держалась за свою пощёчину, что до сих пор горела. -...теперь ты и сама стала этой хворью. Ты позор. Мой личный позор. Я возлагал на тебя надежды, но теперь тебя ждёт участь не лучше Суры.

Имя подруги пробудило во мне живую ярость, которая затмила мой страх перед Георгом, и мою боль.

- Что с ней было? - спросила я. Сура была у короля, но я хотела знать... На сколько она цела, и что с ней было до того, как она туда попала.

- Твоя подруга очищалась от греха с помощью сил Мириды. Её мощь смогла вскрыть голову девчонки, вытаскивая дурь, но как же досадно, что Сура настолько прогнила, как ахкил, что смогла сбежать из моего тайного места, которое досталось мне в подарок. Место о которым никто не знает и не знал. Но она... Смогла помешать Мириде, ослабив её. - лицо Мириды исказилось в панике, будто её что-то тревожит, но я быстро об этом забыла. - Она словно змеиный яд, который распространяется с бешеной скоростью. Её сложно вывести, но у нас получится, не переживай...и ты нам поможешь. - Георг желал смерти, я это видела в его глазах, он понимал, что скрывать свои намерения глупо: он хотел её убить. Все его притворство, что он нам проповедовал в виде веры в наш завет, он лишь скрывал от глаз ахкилов: желание уничтожить её.

- Помогу? - меня настиг ужас. Что он имеет в виду?

- Да, ведь ты подсобила ей, ты помогла и с башней. И не говори, что ты не замешана в переполохе Аркелии, Ари. - прозвучал ровный голос Сэкруса, который хотел озвучить это ещё у берега Азура. Его тон стремился выдавить из меня правду, которая, как он думает, ему известна. Он ждал подтверждения своих слов. - И ты скажешь нам где она и человек.

О Святые боги! Они думают, что это Сура, но в этом и плюс для меня. Самое лучшее решение: что я сразу им не призналась в своей вине. У меня есть шанс избавить Наиля от ахкилов, и спасти Суру. Мне стоить потянуть время. Что же придумать?

- Да... Я... Помогла Суре, - досадно произнесла я, показывая вид "меня разоблочили" . - Мы с ней встретились, когда я патрулировла город. Она сказала, ей нужна помощь, что ей нужен... Человек и кто-то из башни следопытов. Тогда я помогла ей проникнуть туда, а после они скрылись... И я их не видела. Чтобы спастись мне пришлось бежать из Аркелии. Я ночевала в Хрустальной роще и думала двигаться на юг, но меня постигла не удача... Лодка перевернулась и я... Дальше вы уже знаете.

- Откуда лодка? Ты же ночевала в роще, - сердце упало вниз, я подумать не могла, что смогу так оступиться. Сэкрус был внимателен к каждой детали.

- Я правда не знаю... Мне приходилось странстововать в лесу в поисках еды, но в один день, я увидела лодку. Не знаю, может мне Азур помогла, но она там была. Может кто-то из костанцев пользовался ей. Не могу сказать, господин, - отвечала я. Моя ложь была настолько реальна, что я и сама поверила себе. Мне показалось притвориться глупой куда проще, чем говорить факты, которые могли бы меня сдать с потрохами. Мой принцип: просто увидела, ничего не слышала и не знала.

- Почему ты не вернулась в поселение, дитя? - встрял Георг, не давая слово Сэкрусу, который хотел что-то добавить. Он лишь заткнул его жестом руки, переманивая слово на свою сторону.

Его глаза буравили мои, его хмурые брови дергались, он хотел услышать это. Или мне кажется? Но все же я скажу.

- Мне было страшно, отец. Я боялась, что ты разочаруешься во мне. Слухи в Аркелии распространяются с невероятной скоростью, я думала, что ты знаешь, что я сделала. Я хотела спастись от твоего гнева. Что бы со мной тогда стало? - я умоляюще говорила свои слова, я взывала к его милосердию. Если оно ещё есть у него. В какой-то степени я говорила правду: я боялась Георга, но и долг спасти Суру был не менее важен. Все запутано, но это уже не имеет значения.

- И как некрути ты здесь. И участь твоя предопределена Богами и Азур. Судьба всегда приводит к одному концу, и она лишь создаёт видимость выбора. - послышался голос Кирин. Ахкилка, которая была одна из древних среди Семёрки. Мудрейшая. Она присутвует на всех собраниях и мероприятиях, но никак не вмешивается во власть Георга. Она голос душ. Она та, кто верит в весомость и значимость каждого живого существа независимо от расы и происхождения. Её часто не замечают, вроде есть , но и нет. Наблюдатель. Она рассматривает судьбы. Возможно, Кирин знает, чем все кончится.

Её волосы легко перевязаны лентой, на голове тика из частиц аркелы, с одной из обвязок свисал камень над лбом. Очень знакомый...этот камень я видела у Азур. Такой же фиолетовый и переливающийся на свету. Она медленно подошла ко мне, размыкая круг Семёрки, я впервые вижу её так близко. Кирин присела на корточки. Все вокруг напряглись, кроме Георга. Он лишь следил за каждым движением женщины, будто в этом есть зацепка. Георг прекрасно понимал, что Кирин необычная ахкилка в её венах кровь пророков, видящих будущее.

- Ты... Ты видела её. - проговорила она шёпотом, который слышен был только мне. О ком она? - Та лодка была судьбой, Ари. Мир падёт в хаусе, но тебе благоволит сама Мать, ты востанешь из белого пламени. Одна из многих ... И начнётся новая эпоха.

Кирин коснулась моего лба и закрыла глаза, вдыхая мой запах. Её дыхание заскрипело, а позже она сказала:

- Смерть далека от тебя.

Кирин взглянула на меня последний раз и вернулась в круг. Георг искал ответа на немые вопросы, которые задавал его непонимающий взгляд. Женщина лишь безучатсно отвела глаза от него. Мне подумалось, что она может быть моим союзников... Но все знают: Кирин принадлежит только себе и Азур, и так будет до конца её дней. Слова сказанные ею меня утащили в огромную пропасть: что значит эта загадка? Голова гудела, и говорить что-то рано, но точно знаю, что я не умру. Пока что...

Георг не стал допрашивать Кирин при всех, поэтому он вернулся ко мне. Я уже была не так труслива, меня охватила надежда, которую дала мне Кирин. Но что же будет от Георга?

- Ты подвела меня. Я разочарован. Я мог бы наказать тебя жестоким образом, но думаю, что за меня это сделают другие, - он кивнул Илу и Рабусу, которые поняли намёк. Их лица исказила жуткая улыбка, я же была уверена: не в этот день моя смерть - и мне стало спокойнее. - Однако, ты не умрёшь. Теперь ты моя приманка и мое орудие... Которое я использую в ближайшем времени.

Георг не хотел продолжать говорить, его явно насторожило поведение тихой Кирин, поэтому он всем видом показал ей, чтобы та шла за ним. Старейшина не подала ниодной эмоции, лишь послушалась приказа. Георг и Кирин покинули лечебницу, за ними и Мирида, лицо которой утопало в тревожных мыслях. Она испугалась. Сэкрус же остановился напротив моего плеча и едко сказал :

- Тебе повезло. У Георга были совершено другие планы на тебя.

И его след в этой комнате простыл, остался лишь сквозняк от резкой проходки ахкила. Все разошлись и я осталась одна, но не надолго... Ведь меня поручили Илу и Рабусу, которые жаждали крови. Их мерзкие улыбки, их существование во мне разжигали агрессию, которую тяжело держать. Оба ахкила стояли в дверях, скрестив руки, словно пытаясь запугать меня, а потом и дикий голос Рабуса коснулся моих ушей:

- Готова отчиститься от греха, Арииии?

Далее помню лишь ехидный смех Ила...