Глава 35

Ари

Прекрасен лик яркого зелёного леса, таящий в листве золотистые лучи летнего солнца. Я вдыхаю запах утреннего тумана, а где-то щебечат птицы, сидящие высоко на кронах деревьев, скрывающих мирное небо над головой. Эта природа не знакома мне, словно совсем другое место, не Аркелия. Брежу, явно же брежу. Куда меня занесло? Я решила пройтись и осмотреться: босые ноги утопали в мягком покрывале из мха, а я совсем чистая, будто не кричала от боли во время пыток и не харкалась кровью. Неужели Кирин ошиблась? Умерла ли я? Это похоже на сон. Мне часто снились разнообразные сны, но здесь я впервые.

Побродив немного среди живописных видов, я наткнулась на пригорок, который ярко освещало солнце, словно здесь должно вот-вот снизойти некое божество. Густой лес не давал своим размашистым ветвям зайти на освешенный участок, будто они боялись. Моё сердце затрепетало, я желала стоять там, чтобы почувствовать жар тёплых лучей на серой коже. Ноги несли меня, перепрыгивая через пеньки и, обходя островки папоротников. И вот я здесь. Между мной, стоящей в тени, и кругом, что собрал в себе весь свет, несколько миллиметров. В душе я ощущала похожий страх, которые испытывали ветви, боясь зайти на границу круга. Что же это?

Грудь вздымалась от частых вдохов, но все же я решилась коснуться. Пальцы зашли за пределы круга и утонули в водопаде ослепительного сияния, отбрасывая тень на земле. Так тепло. Так приятно. Невероятное чувство, словно привычное солнце не давало мне подобного эффекта. Тогда я захотела большего и встала в эпицентр освещенного пригорка... По телу прошла волна тепла, которое по особенному согревало, то есть не мою кожу, а мою душу. В груди что-то расцветало, будто в степи разом появились цветочные поля, наполненных энергией этого света.

Как хорошо. Как же мне хорошо. Меня повело в танец, я кружилась вокруг себя, вытягивая руки к небу, меня заполнила жизнь изнутри. Казалось, что сейчас меня разорвёт на части и я заполню собой мир, но приятное тепло, сменилось болью, которая усиливалась с каждой секундой.

В панике я взглянула на источник света, который начал сиять все ярче и ярче, пока я вовсе не ослепла. Все пропало. Нет леса, нет пригорка, нет чувства полного облегчения... Я возвращаюсь...

---

Глаза распахнулись без моей воли. Снова серый потолок и ослепляющий источник света, что был направлен прямо мне в глаза. Я лежала на одной из коек в лечебнице, а надо мной нависало лицо лекаря, который проверял мои зрачки на реакцию.

- Что ж она изрядно измучена, господин, - убирая в карман специальный фонарь, сказал лекарь. Он был худощав, лицо вытянутое с редкими усами над верхней губой. Белоснежные волосы на удивление были короткие, что не похоже на привычного ахкила. Признаюсь, те кто работал и работает в лечебнице я плохо знаю, поэтому как давно этот ахкил является лекарем, сказать сложно, ибо вижу его в первый раз. - Но стоит заметить, что после подобных... Кхм... методов воспитательных работ, она быстро восстанавливается, что поражает.

Лекарь прошёлся по мне глазами, пытаясь угадать, что же стало причиной моего быстрого выздоравления. Я лежала с закрытами глазами, изредка их приоткрывая для наблюдения происходящего, чтобы не спугнуть разговор лекаря и... Некого господина. Он стоял в тени. Георг? Думаю, что нет. Если бы это был он, лекарь явно бы разговаривал с подрагиванием в голосе, но здесь разговор идёт на равных и с обыденным этикетом ахкилов.

- Благодарю, Оз. Следи за ней, за её состоянием и выздоравлением, и докладывай мне, - ответил тот самый господин. Голос низкий, очень знакомый, но не могу понять кто.

- Конечно, господин, как скажете.

- Хорошо. Можешь идти, я побуду тут ещё немного.

Оз кротко кивнул и торопливыми шагами ушёл прочь из лечебницы. Дверь закрылась. И вот осталась только я и он. Мои веки все ещё были закрыты, но в полной темноте ощущение опасности было куда острее, чем обычно. Движений нет. Нет шороха. Нет шагов. Он стоял на месте и наблюдал за мной, я чувствовала его тяжёлый взгляд на своем лице. Как бы удержаться и не взглянуть на него, мне хотелось узнать кто стоит в темноте этой комнаты.

- Можешь не притворяться, Ари. Мы одни. - Мужчина произнёс это так спокойно, будто мы были союзниками и его присутствие не должно было меня напрягать. Однако я доверилась и устремила взор в сторону незнакомца.

Он вышел из тени, но это никак не помогло его рассмотреть, ибо лицо скрыто в глубоком капюшоне синего плаща, который лишь открывал нижнюю часть лица: широкий подбородок, покрытый белой щетиной и тонкие губы, на уголке которых виднелся шрам. Одет он был в чёрные штаны, что были заужены к низу, виденелось подобие сутаны или мне казалось, ибо освещение в лечебнице поршивое, на руках его плотные темные перчатки из кожи.

- Ты достойно выдержила пытку, - заметил господин. - Когда я видел все это, почему-то мне стало жаль тебя. Ведь мы милосердны... - мужчина акцентировал внимание на последнем слове, произнеся его с сарказмом. Послышалась лёгкая ухмылка. Мужчина скрестил руки на груди и подошёл ближе к моей койке, я все ещё пыталась разглядеть его лучше: его плечи были широкие, словно передо мной воин. Однако его слова заставили понять, что он один из Семёрки. Единственный о ком я не сказала, единственный о ком никогда не было речи, так это о Нобелисе. Если каждый из Семёрки имел свою роль: Мирида - первая рука Георга; Рабус и Ил - шавки Георга; Сэкрус - советник; Кирин - некий пророк - то Нобелис был той самой паршивой овцой среди них. Я не знаю почему так. Власть и отношения среди старейшин вещь достаточно секретная, но мне удавалось строить предположения остновываясь на собственных наблюдениях и рассказах от Суры. Власть у нас была всегда в одном лице, а именно в Георге, поэтому сама Семёрка - это уже что-то привычное для алхилов, так мы называем одного его. Но Нобелис. Странный. Мне не описать его полномочия, о том, что он сделал и чего не сделал. Он скрытен. -... видимо поэтому мне стало жаль. Поэтому я здесь, и нарушаю приказ Георга.

Мне было тяжело говорить, поэтому я лишь наблюдала за ним, и позволила ему вести свой монолог.

- Наверняка ты слышала, что сказал Оз: ты быстро восстановливаешься. Думаю, что тебе напользу пошла моя помощь, - меня это напрягло. Что он имел ввиду?

- Ну-ну не хмурься, а то я слышу, как ты заваливаешь себя вопросами в голове. - Старейшин улыбнулся. - У меня лишь интересует одно: что ты чувствовала в тот момент, когда отключилась? Подобие смерти, ведь так? Тишина и пустышь? Мне знакомы эти чувства, Ари. Больше чем кому либо.

Он немного поник в своих размышлениях, но вскоре продолжил.

- Ты почти припала к вратам Азур, я это чувствовал, поэтому приходил к тебе и подключил Оза, чтобы следить за твоим восстановлением внимательнее, но, чтобы его ускорить я давал тебе насытиться своей силой, - меня охватил мыслительный шторм и удивление. То самое тепло, что я чувствовала под лучами солнца, мне казалось сном и бредом, но это была сила Нобелиса. Это правда. - Ты же знаешь, что сила некоторых ахкилов деформируется со временем?

Я согласно кивнула. Деформацию прошла Мирида, теперь накопленные страдания она может отзеркаливать и использовать, как оружие; её же прошёл и Алир - его новая способность проникать в голову других ахкилов и говорить с ними.

- Подобное происходит не просто так Ари. Что же ахкилам говорит Семёрка, а то есть мы? Будьте хладнокровны, чувства мешают исполнять предназначение ахкилов. Но все прекрасно понимают, что это невозможно. Эмоция рождается из жизни, а пока мы можем наслаждаться, грустить, радоваться и любить этим обязательно нужно дорожить. Но есть те, кто всем телом и душой пытаются стать теми ахкилами, о которых твердит Георг. Бездушными сосудами для чужих страданий, - Нобелис наливался полным отвращением: его огорчала такая политика и что он её часть. - В итоге жизнь с ежедневным подавлением собственных эмоций приводит к деформации сил ахкила, которая трансформируется в побочную способность. Так вот моя побочная способность - это воздействовать на всех живых существ кто стоит перед вратами Азур.

Мои глаза округлились: один из Старейшин спас мне жизнь. Возможно, я бы погибла после пытки Ила и Рабуса. И Крин знала, что я буду жива. Сказала ли она Георгу о помощи Старейшина? Думаю нет. Нобелис похож на тень, которая всегда рядом и всегда на виду, который служит тьме, но в моменты исчезновения с посторонних глаз, он выходит на свет творить, то самое мелосердие, о котором все позабыли. Много ли раз он пренебрегал приказали Георга? И насколько он ему верен?

- Просто знай, что среди палачей с топором в руке, есть те, кто желает промахнуться. - Он развернулся и собирался уходить, но мне хватило сил, чтобы его остановить.

- Постойте! - прохрипела я. Тот оглянулся. - Зачем?

Вопрос я оставила коротким, но Нобелис понял, что я имела ввиду: зачем он помогает?

- Однажды, меня сломали также, как тебя, Суру и Алира. И чтобы спастись мне пришлось подчиниться и стать одним из Семёрки, - он сожалея вздохнул. - Мы были молоды, как и вы. Я боролся, также, как и вы. Меня могли убить и почти убили, но моя побочная сила сделала меня бессмертным, а значит им ничего не оставалось, как просто закрыть меня в какой нибудь темнице в катакомбах на веки вечные, но... Но кто же мог подумать, что Георгу нужен такой, как я. Ведь никто не вечен. Не думай сейчас об этом, тебе нужен отдых. Скоро я загляну. - с этой фразой он меня и оставил.

Я же не успела ничего обдумать или сказать, так как любое слово удавалось мне с трудом. И я вновь прорвалилась в сон.

---

Сколько прошло времени я не знаю, но думаю часа четыре. В течение этого периода ко мне заглядывал Оз и бормоча что-то себе под нос делал свои обследования, которые записывал на пергаменте. Его сжигал энтузиазм, как у типичного существа, который стремится к ответам. Видимо Нобелис ему не сказал, что стало причиной моего ускоренного восстановления. А может никто не знает о силе Старейшина? Тут я вспомнила его слова: никто не вечен. И что он нужен был Георгу. Может... Георг болен? Поэтому его политика в последнее время странная, поэтому его грубая рука, которая держит все под контролем, стала слабеть. Может я выдумываю? Раздумья прервал скрип двери. Кто-то вошёл.

- Пр-реведствую, господин, - произнёс запинаясь Оз, делая очередное наблюдение. А вот и долгожданный отец.

- Здравствуй, сын мой, - прозвучал старческий голос слишком ласково, что меня стало это пугать.

Он подошёл к койке ближе, а затем нежно коснулся моей руки, немного её поглаживая.

- Как она? - спросил Георг.

- Уже л-лучше. Показатели приходят в норму. После таких пыток клориями в себя обычно приходят через неделю, а она справилась за пару дней. Это удивительно!

- Это хорошо... хорошо. Теперь оставь нас одних, если ты закончил осмотр.

- Да, я уже закончил, господин. Присаживайтесь.

Оз подал Георгу стул, впопехах собрал бумаги и инструменты, и выскочил из помещения.

- Кто бы мог подумать, что на этом месте окажешься ты, - ровно сказал он. Мне показалось, что при Озе он ввёл себя более сострадающе, но на самом деле ему плевать на моё самочувствие. - Но этого стоило ожидать: тот кто идёт против течения рано или поздно в нем погибнет.

Я лежала на спине, слушая разговор старика. Это меня позабавило, ведь когда-то я кричала ему из толпы, чтобы он заметил меня и услышал, а для это всего лишь нужно было лежать на койке без сознания.

- Я знаю, что слышишь меня, но твои слова мне не нужны. Мне достаточно того, что ты меня слушаешь, - проговорил он, будто хотел поставить все точки над "и", чтобы дальше вершить свои дела. - Я дам тебе время подлечиться, и надеюсь, что все, что с тобой произошло, послужило тебе уроком, и ты поняла совою ошибку. И наконец поймёшь: кто тебе друг, а кто враг.

В эту секунду я яростно с ним согласилась, теперь я то точно знаю: кто мне враг. Хотя он намекал совсем не на себя.

- Сура спутала тебе голову, она спасала свою жалкую жизнь, когда тебя бросила в огонь. Разве так поступают со своими близкими? Её нужно было убрать давно, - Георг перестал ходить вокруг да около, он снял с себя привычный всем образ и открылся настоящим, ведь понимал, что уже бессмысленно играть со мной в эти игры. Старейшин стал говорить все как есть, как он думал на самом деле. Даже не знаю откровение ли это или же то, что можно мне слышать?

- Но если бы я её убрал, то могло все сломаться. Лидер всегда должен предугадывать: оправдывает риск средства или же нет. И если бы она умерла, то все бы стало куда хуже. На этой девчонке многое держалось... - мне показалось, что Георг забыл про меня и стал вести диалог с собой, либо он поверил в мой сон. Его исповедь стала для меня странным событием. А может он все же верит мне, как и раньше? Несмотря на то, что он сделал? Даже если и так, то смогу ли я простить? Думаю уже поздно. Этот ахкил умер у меня в сердце раз и навсегда. Должен умереть.

-... как не крути я пытался от нее избавиться разными способами: отссылал в экспедицию в Зачарованый каньон, надеясь, что там она погибнет; сколько я говорил с ней и даже моё заточение не помогло. Все равно выскочила. Те камеры были тайной, о них знала лишь Семёрка и король Бехт, что мне когда-то вручил. Я думал, она сгниет в этой темнице, но нет... - вдруг Георг, словно опомнился, понимая, что сказал много лишнего. Его скрипучий вздох заставил внутри меня что-то шевельнуться. Показалось, что он очень одинокий, словно ему не с кем поговорить, даже о таких страшных мыслях, как убийство. Хоть он глава ахкилов и все ему служили, то среди этих приближенных есть ли друзья? Георг очень стар, как и вся Семёрка, но каждый из них из разных временных промежутков, среди которых Георг не нашёл близкого себе. Родного. Жаль ли его мне? Наверное да. Однако, откуда я могу знать, что это не фальш?

- И хочу, чтобы ты была здорова, милая. Ведь нас ждёт огромное будущее, для которого ты сыграешь не последнюю роль. И тогда ты получишь моё прощение. И тогда я вновь тебя назову дочерью.

В один миг я подумала, что Георг и вправду переживает за меня и, что любит, но я поняла, что это лишь для того, чтобы получить моё расположение, дабы заставить меня участвовать в своём плане. Ведь он прекрасно понимал, если не по-доброму, то будет по-плохому, а именно, он намерен повторять подобные пытки несколько раз. Но Георг воспитывал меня, и он хорошо знает мой характер. Если речь идёт о жизни моей подруги Суры, или же о вещах, которые мне неприятны и пугают меня, то я никогда в жизни не соглашусь, даже под роем пыток. Моя жизнь и так сплошное мучение, так что я могу выдержать и не одно такое издевательство.

Старейшин даёт мне то, о чем я долго просила: внимание и заботу. Но как жаль, что он знает меня лишь, как ту маленькую девочку, которая беспрекословно слушала своего наставника. Времени утекло не мало, и я уже другая, поэтому эти глупые манипуляции не работают. И самое главное он забыл - что я тоже его очень хорошо знаю. Поэтому я буду следовать его правилам, и вести себя как обычно, при этом спасая Угрюм Скалы...

Как сказала Кирин, что я восстану из белого пламени. И возможно это тот самый случай, где я смогу справиться с Георгом, воплотив мечту Суры - освободить наш народ от этой власти...

Георг был доволен моим молчанием, ведь он совершил свой замысел, ему было важно, чтобы я услышала его слова, так как раньше они для меня имели огромное значение. И он думает так по сей день.

Позже он покинул меня, а через пару минут мне принесли посную еду, поручив Озу покормить меня. Лекарь почесал затылок, думая, как это сделать, ведь мне сейчас сложно даже слово сказать не то, чтобы есть. Однако желудок урчал, как стая голодных львов, поэтому мне нужно было окликнуть Оза, чтобы немного подкрепиться...