Глава 1
Глава 1. Наследие
Я родилась в семье, где молчание ценилось выше слов, а верность — выше жизни. Мой отец, Дон Белуччи, управлял половиной Милана, а его влияние ощущалось даже в Токио, куда мы переехали, когда мне исполнилось десять.
— Помни, Айюн, — говорил отец, глядя на меня своими стальными глазами. — Белуччи не просят. Белуччи требуют. И никогда не отступают.
Айюн Белуччи.
Длинные блондинистые волосы, обычно распущенные, мягко обвалакивающие плечи и шею. Иногда строго собранный пучек белых волос, подчеркивающий строгость и репутацию. Сейчас несколько тонких локонов мягко обрамляли лицо, будто напоминая, что за маской хладнокровия скрывается живой человек. Карие глаза — тёплые по цвету, но холодные по выражению: отец годами учил меня скрывать эмоции, превращать взгляд в непроницаемую завесу.
Худое тело, вытянутое и гибкое, словно клинок. Я никогда не была пышной или округлой — годы строгих тренировок, дисциплины и самоконтроля выточили из меня нечто иное: лёгкую, быструю, готовую к действию. Каждое движение отточено, каждый жест продуман. Даже сейчас, стоя неподвижно, я держала спину идеально прямо — привычка, вбитая в подкорку с детства.
Одежда лишь подчёркивала этот образ: строгое чёрное платье с высоким воротником, без лишних деталей, с едва заметной вышивкой вдоль рукавов — не для красоты, а как знак принадлежности к клану. Ткань плотно облегала фигуру, не сковывая движений: в любой момент я должна быть готова действовать, не отвлекаясь на неудобную одежду.
На шее — тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде капли, подарок матери, который я носила под платьем. Единственный предмет, не продиктованный правилами клана, — крошечный бунт, спрятанный от чужих глаз.
Я стояла у окна просторного кабинета отца в нашем токийском особняке в районе Минато. За окном раскинулся ночной Токио — миллионы огней, словно россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Но я не любовалась видом. Я изучала отражение в стекле: строгое чёрное платье, волосы, собранные в безупречный пучок, лицо с чертами, унаследованными от матери, — тонкие губы, высокие скулы, взгляд, который отец учил делать непроницаемым.
В комнате царила атмосфера власти: тяжёлые бархатные шторы, массивный дубовый стол, инкрустированный перламутром, портреты предков на стенах — каждый из них когда‑то стоял во главе клана Белуччи. В воздухе витал аромат дорогого табака и кожи — запах, который я с детства ассоциировала с решениями, меняющими судьбы.
— Айюн, — раздался за спиной низкий голос отца.