Глава 2. Знакомство
Ужин проходил в ресторане «Фуджи», принадлежащем нашей семье. Это было одно из немногих мест в Токио, где отец чувствовал себя почти как дома.
Зал, оформленный в традиционном японском стиле с элементами европейской роскоши, был закрыт для других гостей — только мы и охрана вдоль стен, неподвижная, словно статуи.
Я вошла в зал первой, следуя протоколу. Мягкое освещение от бумажных фонарей создавало приглушённый свет, подчёркивая блеск фарфоровой посуды и серебра на столе. Сам стол ломился от деликатесов: фугу, мраморная говядина, икра осетров, выращенных в специальных бассейнах под охраной, свежие устрицы из залива Сагами, трюфели, доставленные специальным рейсом из Италии.
Я заняла своё место справа от отца. Слева от него сел дядя Марко — правая рука отца, человек, чьему слову доверяли больше, чем клятвам политиков. Высокий, с седыми висками и взглядом, который мог заморозить кровь в жилах, он был воплощением хладнокровия и расчёта.
Часы на стене показывали 19:53. Я мысленно отметила: Каулитцы опаздывали. Семь минут — ровно столько, чтобы показать, что они не спешат, но и не пренебрегают встречей.
Двери распахнулись ровно в 20:00. Габриель Каулитц вошёл первым — высокий, с аристократической осанкой, в безупречном смокинге.
Его сопровождали двое охранников в чёрных костюмах и его сыновья‑близнецы.
Они были поразительно похожи: те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, та же аристократическая бледность. Но различия бросались в глаза сразу.
Том был чуть выше, с более серьёзным выражением лица. Его стиль можно было назвать небрежным урбанизмом: мешковатые багги-джинсы, длинная футболка с графическим принтом, чёрные брейды, туго вплетённые в кожу головы, и пирсинг в нижней губе.
В его взгляде читалась сосредоточенность, будто он уже просчитывал все возможные ходы в этой игре.
Билл же выглядел как воплощение панк-культуры: клёш, обтягивающая футболка с разорванным рукавом, смоки айс на глазах, чёрно‑белые дреды и пирсинг в языке и брови. Его улыбка была дерзкой, а взгляд — озорным, словно он находил всё происходящее забавным спектаклем.
— Позвольте представить, — Габриель указал на близнецов, — мои сыновья, Том и Билл.
Том поклонился сдержанно, с достоинством:
— Рад познакомиться, Айюн.
Его голос был глубоким и ровным, без лишних эмоций. Он смотрел прямо, без вызова, но и без подобострастия.
Билл же поклонился с нарочитой учтивостью, чуть ли не театрально: