Глава 23. Пламя в тени

Мы укрылись в маленькой квартире на окраине города — той самой, которую Морозини выделили нам как временное убежище.

Билл сразу ушёл проверять контакты, оставив нас с Томом наедине.

Я устало опустилась на диван, растирая виски. Пальцы дрожали после ночного приключения — адреналин постепенно отступал, оставляя после себя изнеможение.

В комнате пахло старым деревом и едва уловимо — лавандой из саше, которое я положила в шкаф пару дней назад.

Том сел рядом, его плечо коснулось моего. От этого лёгкого прикосновения по телу пробежала волна тепла, разгоняя остатки холода, сковавшего меня во время операции.

— Ты в порядке? — его голос звучал тише обычного, почти шёпотом, будто он боялся нарушить хрупкую тишину, повисшую между нами.

— Просто устала, — я подняла на него взгляд, встречаясь с его глазами — тёмными, глубокими, полными заботы. — Но мы сделали это. У нас есть досье.

— Да, — он слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что‑то, от чего моё сердце пропустило удар. — Ты была невероятна сегодня. Смелая, умная, решительная... и такая красивая.

Он осторожно провёл пальцем по моей щеке, едва касаясь кожи, словно боялся спугнуть мгновение.

Я затаила дыхание — между нами всегда было что‑то большее, чем дружба, но мы никогда не позволяли себе говорить об этом вслух. Не до конца.

— Том... — начала я, но он мягко перебил меня, накрывая мою руку своей.

— Послушай, — его пальцы переплелись с моими, и я почувствовала, как внутри разливается тепло, прогоняя остатки страха и усталости. — Всё это безумие с кланами, погони, опасности... оно не закончится завтра. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я буду рядом. Всегда.

Я посмотрела в его глаза — в них читалась искренность, твёрдая, как сталь, и нежная, как первый весенний цветок.

— Я тоже, — прошептала я. — Что бы ни случилось.

Он наклонился ближе. Наши лица были в считанных сантиметрах друг от друга. Я видела каждую чёрточку его лица, каждую тень эмоций в его глазах — решимость, нежность, страсть. В воздухе повисло напряжение, такое густое, что его можно было потрогать.

— Можно? — едва слышно спросил он, и в этом вопросе было столько трепетного ожидания, что у меня перехватило дыхание.

Вместо ответа я сама подалась вперёд и коснулась его губ своими. Поцелуй начался нежно, почти робко, но быстро стал глубже, жарче.

Всё вокруг перестало существовать — только он, его руки, обнимающие меня, его дыхание, смешивающееся с моим, биение наших сердец, сливающихся в едином ритме.