Глава 8. Тот, кто уходит в рассвет

Дин проснулся за час до рассвета.

Он не спал — просто лежал на диване в гостиной, смотрел в потолок и считал удары сердца. Свои последние удары. Каждый из них отдавался в груди как прощальный звон колокола — того самого, с которого всё началось.

Шон спал рядом — мальчик пришёл ночью, сказал, что ему страшно, и Дин не смог отказать. Теперь сын лежал, свернувшись калачиком, и дышал тихо-тихо, как котёнок. Дин смотрел на него и запоминал каждую деталь: пушистые светлые волосы, длинные ресницы, родинку за ухом — точно такую же, как у него самого.

«Ты будешь расти, — подумал Дин. — А я не увижу. Ты пойдёшь в школу, влюбишься, разобьёшь коленки. И у тебя будет другой отец. Человек, который останется. Которого ты назовёшь папой».

Он осторожно высвободил руку, приподнялся. Шон заворочался, но не проснулся. Дин накрыл его пледом, поправил подушку.

Потом встал.

Одежда уже лежала на спинке стула — та самая, серая футболка и джинсы, в которых он пришёл. Дин оделся молча, стараясь не шуметь. Ботинки сжал в руке, чтобы не стучать каблуками по полу.

В прихожей было темно. Он нащупал дверную ручку, уже потянул её на себя —

— Ты уходишь.

Голос был тихий, спокойный. Без упрёка. Без отчаяния.

Дин замер. Повернулся.

Майя стояла в проходе из кухни. В том самом розовом халате, с заячьими ушами. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но уже всё понимающие.

Она вышла не специально — просто почувствовала. Как тогда, пять лет назад, когда сердце подсказало ей бежать в главный шатёр. Только тогда она опоздала.

Сейчас — нет.

— Майя, — начал Дин.

— Не надо объяснений. — Она подошла ближе, остановилась в шаге. — Я знаю. Ты хотел уйти тихо. Чтобы никто не плакал. Чтобы не было этого... всего.

— Чтобы вы запомнили меня живым, а не уходящим.

— Я запомню тебя живым в любом случае, — она подняла руку и коснулась его щеки. Ладонь была тёплой. — Придурок.

Дин усмехнулся — горько, одними уголками губ.

— Ты права. Придурок.

Они стояли молча. Секунды утекали сквозь пальцы, как вода. Где-то наверху скрипнула половица — Сэм ворочался во сне. Майя вздрогнула, но не отступила.

— Пообещай мне кое-что, — сказала она.

— Если смогу.

— Там, куда ты идёшь... в эту пустоту... не забывай нас совсем. Даже если памяти не будет. Даже если останется только темнота. Постарайся.

Дин смотрел на неё долгим взглядом. В горле стоял ком, который он никак не мог проглотить.

— Постараюсь, — прошептал он. — Обещаю.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Долгим, сухим, целомудренным поцелуем. Там, где билась тонкая голубая жилка.

Майя закрыла глаза.