Глава 6-Человек с зеркальной душой
Они шли верх по тропе а эта тропа вела их глубже в леса западных холмов, где туман, как призрачный шёлк, висел над землёй. Лань Чжань шёл первым, меч слабо светился от присутствия нечистой силы. Вэй Усянь следовал за ним, чувствуя не страх — нет, — но тяжёлое предчувствие. Что-то в этом месте отзывалось в нём слишком знакомо.
— Здесь, — произнёс Лань Чжань наконец, останавливаясь. — Зеркало.
Старый павильон стоял на отшибе — изогнутые балконы, потемневшие от времени, крыша поросшая мхом. Тишина — слишком глубокая. Ни стрекота насекомых, ни шелеста листвы.
Двери открылись сами собой.
Внутри — мужщина.
Юный, может, лет шестнадцати, в чёрных одеждах, с белой маской на лице. Его глаза были белёсыми, без зрачков и радужки вокруг них, однако в них всё же как будто присутствовала сила. Древняя и искажённая.
— Вы пришли, — сказал он. — я знал, что ты не оставишь меня.
Вэй Усянь замер. Его пальцы чуть дрожали. Это тело сложение... походка... даже голос.
— Сянь Ди? — выдохнул он. — Но... ты погиб. Я... я видел...
— Ты видел тело. Но не душу, — прошептал юнаша.— Она была разорвана. Я стал сосудом. Твоя боль... нашла меня.
Лань Чжань молча шагнул вперёд, обнажая меч.
— Он не угроза, — тихо произнёс Вэй Усянь, его голос дрожал. — Он... это я. Или часть меня.
Юноша склонил голову.
— Не ты. Я — то, что ты бросил. Я — твой страх, твоя ярость, твоя слабость. Я — тень, которая осталась, когда ты умер.
И тогда стена павильона задрожала. Воздух сгущался. Темнота, словно дым, окутала пространство вокруг юнеша. Его голос исказился, стал металлическим:
— Прими меня. Или сгинь.
Тьма рванула вперёд.
Лань Чжань бросился вперёд, меч рассекая завесу, но сила была странно неосязаемой. Она не нападала — она заполняла всё, как страх. Как отчаяние.
Вэй Усянь поднял флейту.
И сыграл.
Не заклинание. Не боевой напев.
— Мелодия из прошлого.
Ту, которую он когда-то играл в Лотосовом Приюте, когда дети боялись грозы. Простая, как детская улыбка. Настоящая.
Тьма колебалась.
Сянь Ди всхлипнул.
— Я... помню это, — прошептал он. — Руки тётушки Цзян. Сладкий рис. Твои сказки по вечерам...
Флейта звучала всё мягче. Тьма таяла.
Он упал на колени. Его тело содрогалось, но не от боли — от памяти.
Вэй Усянь опустился рядом, обнял его, крепко, как брата, как тень, которую принял в себя. И прошептал:
— Ты не забыт.
---
Позднее, в той же комнате, юнеша спал, впервые спокойно. Лань Чжань стоял у стены, молчаливый, как всегда. Но в его взгляде была не настороженность — защита.
Вэй Усянь сел рядом с ним. Флейта — на коленях.