Осколки помяти
Пока Чейз застыл у мониторов, выстраивая зашифрованный канал связи, Элли присела на край кровати. Её внимание привлекла небольшая ниша в стене, скрытая за тяжелым металлическим стеллажом с оборудованием. Там, среди стопок технических руководств, лежал потертый блокнот в простом кожаном переплете. Без позолоты, без фамильных гербов — просто вещь, которая видела слишком много.
Глава 10: Осколки памяти
Элли колебалась лишь секунду. Упертость всегда брала верх над осторожностью. Она открыла первую страницу. Почерк был рваным, резким — буквы словно вгрызались в бумагу. Это не был дневник в обычном понимании, скорее хроника выживания.
> «День 412. Лагерь Аквила. Температура -15. Нас оставили в лесу на три дня без еды. Каин съел свою порцию еще в первый час. Я научился ловить змей под снегом. Отец наблюдал из вертолета. Он не помахал рукой. Он просто проверял хронометр».
>
Элли почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она перелистнула несколько страниц вперед. Записи становились всё короче и холоднее.
> «День 890. Сегодня я перестал чувствовать боль в сломанном ребре. Инструктор сказал, что это хороший знак. Это значит, что разум победил плоть. Я больше не помню вкус маминого пирога. Помню только запах пороха и антисептика».
>
Но на одной из последних страниц, спрятанный между сухими отчетами о тренировках, лежал пожелтевший листок — вырезка из старой газеты. На фото была маленькая девочка с собакой в парке. Подписи не было, но с обратной стороны рукой Чейза было написано одно-единственное слово: «Зачем?»
— Это не для твоих глаз, Веснушка.
Голос Чейза прозвучал прямо за её спиной. Элли вздрогнула и выронила дневник. Он поднял его одним молниеносным движением, но не захлопнул с яростью, а просто держал в руках, глядя на страницы так, словно они были радиоактивными.
— Ты читал это? — тихо спросила Элли, поднимаясь с кровати. — Чейз, они не просто учили тебя. Они стирали тебя.
Чейз усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем во всех его шрамах.
— Они хотели создать идеальное оружие. Оружие не должно помнить, как пахнет дом или что такое жалость. Тот листок... — он взглянул на вырезку. — Это была моя первая цель на симуляторе. Я должен был нажать на курок, зная, что это просто пиксели. Но я помедлил на полсекунды. За это Каин сломал мне три пальца.
Элли сделала шаг к нему, игнорируя опасную ауру, которую он излучал.
— Но ты сохранил этот листок. Значит, ты не стал ими до конца. Ты оставил в себе это «зачем», Чейз.
Он резко закрыл дневник и швырнул его на стол.
— Это «зачем» — моя единственная слабость, Элли. И Каин это знает. Он знает, что если у меня появится кто-то живой, о ком я буду заботиться... я стану уязвимым.
Он подошел к ней вплотную, так близко, что она чувствовала жар его тела. Его карие глаза метались по её лицу, задерживаясь на каждой веснушке.
— Я не должен был брать тебя с собой. Я должен был оставить тебя в участке, под защитой тридцати копов.
— Они бы не удержали Каина, — Элли положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, которое билось ровно и мощно. — А ты удержишь. Потому что ты не «Ноль-Седьмой». Ты Чейз. И ты мой напарник.
Чейз накрыл её руку своей. Его пальцы были жесткими, со следами старых переломов, но он держал её удивительно бережно. В этот момент в штабе замигал красный индикатор на одном из мониторов.
— Хвост, — выдохнул Чейз, мгновенно меняясь в лице. — Они нашли нас быстрее, чем я думал. Каин прислал «чистильщиков».
Он отпустил её руку и потянулся к стене с оружием, снимая два тактических штурмовых пистолета.
— Надевай бронежилет, Веснушка. Начинается экзамен, к которому тебя не готовили в колледже.