17.У канатов

ОУЭН СТОИТ по другую сторону канатов, не отрывая глаз от мата. Он без футболки и босоногий, тело покрыто тонкой пленкой пота. Черные шорты низко висят на бедрах, и мой взгляд устремляется к идеальному прессу. Такое тело можно увидеть у двадцатипятилетних моделей нижнего белья, а не старшеклассников.

По моей груди распространяется тепло. Менее двадцати минут назад, в бассейне, я пускала слюни по его телу.

По телу Оуэна.

Наконец он поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются. Между его бровями пролегает морщинка, и он выглядит несчастным, словно лучше бы мыл спортзал своей зубной щеткой, чем три дня в неделю проводил со мной.

Отворачиваюсь первой, что дает мне огромное количество удовлетворения. Вся эта ситуация напоминает хорошую оплеуху от вселенной. Моя рука сжимает бутылку с водой, и я качаю головой.

– Что?

Оуэн опирается на канаты, его плечи напряжены.

– Ты борец? – выплевываю это слово.

– Да. – Оуэн выпрямляется. – Но, в отличие от твоего парня, Титана, который дерется с любым, кто на него не так посмотрит, я стараюсь драться на ринге.

– Он не мой парень! – Совершенно не думая, швыряю в него бутылку с водой. Глаза Оуэна округляются, и он уклоняется, но бутылка все равно вписывается в его бок. Лазарус морщится и с шипением втягивает воздух между зубов.

– Ауч.

– Наверное, больно, – говорит Каттер и усмехается Лазарусу, который старается не смеяться. – Похоже, они уже знают друг друга.

Боксеры в дальнем углу зала делают передышку, чтобы понаблюдать за нами.

– С рукой у нее точно нет проблем, – говорит Лазарус.

Оуэн потирает место, куда попала бутылка.

– В чем твоя проблема?

– Ответь первым.

Он поднимает серую толстовку, засовывает руки в рукава и надевает через голову. Затем пролезает между канатов и спрыгивает с ринга.

– И что это значит?

Мой пульс сходит с ума, и воздух кажется тяжелым, словно в комнате становится жарче. Зачем я выставила себя дурой и кинулась в него бутылкой? Кому какое дело, что Оуэн нес какую-то чушь про меня и Титана? Я хочу убраться отсюда.

Иду к стеклянной двери, что ведет к выходу из зала. Оуэн обгоняет меня и преграждает мне путь, прижавшись к двери. Можно было бы протиснуться мимо, но тогда придется коснуться его – чего я ни за что на свете не сделаю.

– Пожалуйста, отойди.

Понижаю голос. Мы достаточно далеко от ринга, чтобы никто не слышал наш разговор.

Оуэн смотрит на меня.

– Ты не можешь уйти. Что насчет физиотерапии?

Он наблюдает за мной, а я смотрю куда угодно, кроме него.

– Это не твои проблемы.