Глава 36

От лица Власа

Боль пришла первой.

Не мысль — нет, мыслей не было вовсе. Только тупая, разлитая по всему телу тяжесть, будто меня утопили в расплавленном металле и забыли вытащить.

Я не понимал, где нахожусь.

Не понимал, кто я.

Был только шум — глухой, низкий, как будто кто-то держал раковину у моей головы, и в ней бесконечно бился океан.

Свист в ушах резал изнутри

Голова гудела, словно внутри работал неисправный генератор.

Я пытался вдохнуть — и боль вспыхнула в груди и спине, заставляя воздух застрять в горле.

Темнота. Кромешная, плотная, липкая.

Я хотел открыть глаза — но не знал, есть ли они у меня. Хотел пошевелиться — но тело будто не принадлежало мне. Оно существовало отдельно, как сломанный механизм, который больше не реагирует на команды.

Вспомни.

Эта мысль не прозвучала словами — она просто появилась, как инстинкт.

Если я вспомню, кто я, возможно, боль станет осмысленной.

Сначала — ничего
Потом — обрывки.

Лица. Оружие. Кровь.

Я вспомнил, как собирал людей.

Голоса в тёмном ангаре, короткие приказы, запах металла и масла. Тимур молча проверяет пути отхода — он всегда молчит, когда делает свою работу. Герман сидит, уткнувшись в ноутбук, пальцы летают, экраны отражаются в его глазах. Грег ругается себе под нос, вскрывая систему безопасности дома Липмана, будто это личная обида.

И Марк.

Марк стоит чуть в стороне, проверяет магазин. Спокойный. Слишком спокойный. На его лице — ни тени сомнения, будто всё это не бойня, а привычный ритуал. Я помню, как посмотрел на него тогда — и понял, что он пойдёт до конца, даже если останется один.

Дом Роберта Липмана вспыхнул в памяти резко, как выстрел.

Ночь. Крики. Разбитые окна. Охрана падает слишком быстро — мы были готовы. Я был готов.

Я помню, как в Марка попали — пуля, чёрт возьми, точно помню, как он дёрнулся, как кровь пропитала ткань. И всё равно он пошёл дальше. Даже не замедлился. Только бросил на меня короткий взгляд: иди.

София.

Её визг до сих пор где-то во мне. Я помню, как она упала, когда я выстрелил ей в ноги. Не чтобы убить — нет. Чтобы она почувствовала. Чтобы поняла, что всё кончилось.

А потом — подвал.

Холодный. Сырой. Слишком тихий.

Вивьен.

Её имя разорвало темноту.

Я вспомнил, как держал её на руках. Слишком лёгкую. Слишком неподвижную. Как мои пальцы дрожали, когда я искал пульс. Как сердце колотилось так, что я не слышал ничего, кроме собственного дыхания.

Нет.

Я не почувствовал его.

Пустота.