Глава 33

От лица Власа

Боль пришла не сразу.

Сначала было странное онемение — будто кто-то выключил звук у мира.

Он понял, что окончательно сходит с ума, в тот момент, когда начал с ней разговаривать — вслух.

— Ты же знаешь, что я тебя найду, да? — сказал он пустоте, стоя посреди спальни.

Голос прозвучал глухо, будто стены впитали его и не захотели отдавать обратно.

Влас сидел в кресле, не меняя позы, и смотрел в темноту за окном. Ночь давно закончилась, но утро так и не наступило. Серый свет за стеклом был безжизненным, плоским, как декорация. Он не чувствовал времени. Оно больше не имело значения.

Дом дышал иначе.

Дом был чужим.

Не пустым — именно чужим.

Как будто он вторгся в пространство, которое больше ему не принадлежало.

Он замечал это телом — не разумом. Пол был слишком холодным. Стены — слишком далёкими. Потолок давил. Всё было не на своих местах, хотя внешне ничего не изменилось. Просто она забрала с собой центр тяжести, и пространство перекосило.

Он попробовал встать.

С первого раза не получилось.

Ноги отказались держать вес, и ему пришлось опереться на подлокотники, прежде чем медленно подняться. В голове на секунду потемнело, и он замер, боясь упасть. Не потому, что боялся боли — потому что если он упадёт, подниматься будет незачем.

Он прошёлся по дому, как по чужому. Не торопясь. Касаясь вещей, как слепой.

Провёл пальцами по спинке стула. По краю тумбы. По холодному стеклу окна. Осторожно. Словно боялся потревожить что-то хрупкое, невидимое. Его шаги были глухими. Даже звук собственных движений раздражал.

Он остановился у зеркала и посмотрел на себя. Под глазами — тени. Лицо осунулось за одну ночь, будто время решило над ним поиздеваться. Он выглядел старше. Опаснее. И… пустее.

— Посмотри, что ты со мной сделала, — сказал он отражению и вдруг усмехнулся. — Нет. Не ты. Я сам.

Он закрыл глаза.

И сразу увидел её.

Не такой, какой она была в последний день. А той, настоящей. Сидящей на краю кровати, с поджатыми ногами, с этим своим хитрым взглядом из-под ресниц. Она всегда так смотрела, когда знала больше, чем говорила.

— Ты злишься, — будто сказала она.

Он резко открыл глаза.

Сердце билось так, что отдавалось в ушах.

— Конечно, я злюсь, — прошептал он. — Я злюсь, потому что без тебя мне некуда себя деть.
Он зашёл в спальню.

Там всё ещё пахло ею.

Не духами — чем-то более личным: кожей, теплом, привычкой. Этот запах ударил сильнее любого удара. Влас остановился у порога, сжав пальцы в кулаки, и несколько секунд просто стоял, глядя на кровать.