Церковь

Среди огней болотных...
В пляске чувственных мечтаний
Так незаметна темнота души...
(Олег Севастьянов)

Церковь святой Ариадны располагалась в самом центре города, посреди бараков и лачуг. Были в Драчеве и современные застройки, но они находились дальше от исторического центра, который давно уже пришёл в упадок — даже на фоне остальных районов города. Бараки стояли заброшенные, в лачугах ещё кто-то жил, а церковь была закрыта. Джолет помнил, что в годы его юности по воскресеньям здесь собиралось от силы человек двадцать, тогда как храм был рассчитан на пару сотен. Вот его и закрыли — из-за нерентабельности.

Этот факт делал церковь отличным укрытием. Остановиться в гостинице или у кого-то из знакомых Джолет не мог и не хотел — слишком много людей в городе его знало. Заселиться в одном из заброшенных бараков означало бы вступить в конфликт с местными люмпенами, давно облюбовавшими эти развалины. А вот к церкви предпочитали не приближаться — представление о ней как о священном месте присутствовало в головах даже у самого отребья. Но не у Джолета.

Приехав сюда несколько дней назад, он осторожно взломал входной замок, смазал петли двери, чтобы они не скрипели на целый квартал, и устроил себе удобную лежанку в правом пределе — за алтарной преградой, служившей дополнительным укрытием от посторонних глаз какого-нибудь сторожа или инспектора. Стоял октябрь, и ночами бывало довольно прохладно, так что спать на каменном полу было не слишком комфортно. Но спал Джолет преимущественно днём — ночь была временем охоты. Впрочем, сегодня он решил устроиться на отдых чуть раньше, отложив встречу до утра.

Ловчая — вот с кем предстояла встреча. Если его представления о ловчих верны, сейчас она должна быть на охоте, и значит, высок шанс не застать её дома. А караулить под дверью — значит привлекать ненужное внимание. Ловчими Алекса называла своих учеников, которых уже не первую сотню лет тренировала охотиться на убийц, маньяков и прочую нежить в человеческом обличии. Джолет и сам был ловчим Алексы, когда был моложе. Вероятно, она до сих пор считала его своим протеже. Но ему самому казалось, что он перерос этот статус — стал чем-то более значимым. Возможно, это была иллюзия.

Размышляя об этом, он достиг своего импровизированного ложа. Укладываясь, Джолет в очередной раз понадеялся, что справится со своим заданием до начала холодов и сможет наконец покинуть ненавистный ему родной город.