Глава 6.Дом на краю леса
Тук.
Тук.
Тук.
Звук за окном повторился снова.
Тётя Нина вздрогнула так сильно, что чашка в её руках тихо звякнула о блюдце.
Дима медленно поднял голову.
Несколько секунд они оба молчали.
Смотрели на окно.
На старые занавески.
На серый свет за стеклом.
Никого.
Только пустой двор.
Только старая яблоня.
Только покосившийся забор.
Тук.
На этот раз звук раздался с другой стороны дома.
Будто кто-то медленно обходил его по кругу.
Шаг за шагом.
Останавливался возле каждого окна.
Прислушивался.
А потом шёл дальше.
Тётя Нина резко поднялась со стула.
— Не открывай.
— Я и не собирался.
— Даже к окнам не подходи.
В её голосе не было просьбы.
Только страх.
Настоящий.
Глубокий.
Такой, который появляется у человека, уже видевшего что-то ужасное.
Прошло несколько минут.
Стук больше не повторялся.
Но легче от этого не становилось.
Наоборот.
Иногда тишина пугала сильнее любого шума.
Потому что во время тишины начинало работать воображение.
Именно сейчас Дима всё чаще вспоминал слова отца.
Слова, которые раньше казались бессмысленными.
Фразы, которые он слышал в детстве и давно забыл.
"Не подходи к окнам ночью."
"Если услышишь голос с улицы — не отвечай сразу."
"Если собаки замолчат — закрой дверь."
Тогда это звучало как обычные деревенские суеверия.
Теперь нет.
Теперь каждое воспоминание казалось предупреждением.
Когда тётя Нина наконец ушла, дом словно стал ещё пустее.
Дима долго сидел за столом.
Перед ним лежала записка.
Старая.
Пожелтевшая.
С неровными буквами.
"Если я вернусь — не открывай дверь."
Он перечитал её раз десять.
И чем дольше смотрел, тем больше странностей замечал.
Отец всегда писал аккуратно.
Ровно.
Красиво.
Но эти буквы выглядели так, будто человек писал их дрожащей рукой.
Или очень торопился.
А ещё...
В некоторых местах бумага была слегка продавлена.
Словно ручку прижимали слишком сильно.
Будто человек был напуган.
Эта мысль не давала покоя.
Дима встал.
Ему вдруг захотелось увидеть хоть что-нибудь из прошлого.
Что-нибудь настоящее.
Не связанное с голосами.
Следами.
Амбаром.
Он подошёл к старому шкафу матери.
Тот стоял в дальней комнате возле стены.
Тяжёлый.
Тёмный.
Старинный.
Ещё от деда.
Когда Дима открыл дверцу, пахнуло пылью и старой бумагой.
Внутри лежали коробки.
Альбомы.
Папки.
Фотографии.
Он долго перебирал вещи.
Пока наконец не нашёл семейный альбом.
Пальцы дрогнули.
Он открыл первую страницу.
На фотографии была мать.
Молодая.
Смеющаяся.
Совсем не такая, какой он привык её видеть.
На следующей странице был он сам.
Совсем маленький.
В резиновых сапогах.
С огромным ведром, которое едва мог поднять.
Дима невольно улыбнулся.