Долгий ужин

Райли

Прошла неделя. Неделя активной работы в серф-шопе, вечерних тренировок с Дейзи и попыток не думать о том, что творится в доме напротив.

Дейзи классная, хоть и часто меня ругает, но её комментарии заставляют меня двигаться вперёд. «Ты не танцуешь, ты отбываешь номер», – сказала она вчера. И я злилась, но она была права. Я отбываю номер в собственной жизни. Может, поэтому танцы стали единственным местом, где я чувствую себя живой.

Ещё я, кажется, подружилась с Максом. Да, это странно дружить с пятидесятилетним серфером, который называет меня «малышка» и учит отличать волну от зыби. Но рядом с ним легко. Он не задаёт вопросов и не смотрит на меня с жалостью, как остальные.

Вайолет крутится вокруг постоянно – слишком приветливая, слишком милая, слишком всё-время-рядом. Мне жутко неудобно от её улыбок, но я всё равно согласилась пойти на вечеринку на выходных. Может, потому что не умею отказывать людям, которые ко мне добры. А может, потому что если я откажусь, то останусь дома одна, а это хуже, чем компания даже самых раздражающих людей.

Сегодня пятница. За окнами дома напротив горят огни.

Я смотрю на окна Вэйнов. Сейчас там все люди, которых я избегала всю неделю. Они довольно часто собираются у них, наверное, потому что Нейли уехала на пару недель, и дом остался без присмотра. Ария звала меня. Я сказала, что занята. Тристан написал в общем чате: «Райли, ты стала слишком крутой для нас?» Я не ответила.

На пляже я часто замечаю Картера. Иногда захаживает Сайлас, но он не лезет с расспросами – просто подкатывает к каждой юбке, мимо которой проходит. Вайолет сказала, что он в прошлом месяце приглашал на свидание трёх девушек за одну неделю. Я не удивилась.

Картер не подкатывает и не достает, просто смотрит издалека. И когда наши взгляды встречаются, я всегда отворачиваюсь первой.

– Дорогая, разложи салфетки, – голос мамы выдёргивает меня из мыслей.

Она хлопочет у плиты, достаёт посуду из шкафов, пересчитывает тарелки. На ней передник в цветочек, который она носила ещё до отъезда в Сидней. Всё возвращается на круги своя.

Бабушка Мэри сидит в кресле-качалке на веранде и курит сигару. Она выглядит так, будто сошла с чёрно-белой фотографии из прошлого века – закутанная в атласную шаль, с полузакрытыми глазами и этой своей королевской осанкой, которая не исчезает даже в этой позе.

Мне хочется присоединиться к ней. Или сбежать на пляж. Или лечь в кровать и не вылезать из-под одеяла до понедельника.

Но вместо этого я раскладываю долбанные салфетки.