Защита, новым способом.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина в салоне стала внезапно оглушительной, густой, давящей. На моих губах еще горел вкус ее - сладкий, с легкой горчинкой от кофе, который она пила днем. Вкус домашнего уюта, которому только что позволил себя украсть.
А потом, как черная туча, накрыла мысль. Этот старик. Этот жалкий, ничтожный червь в костюме, осмелившийся унизить ее. При всех. Сказать эти слова. «Незачет за семестр идет». У меня в висках застучало. Ладони, только что державшие ее лицо так бережно, снова сжались на руле, и кожа заскрипела по кожуху.
Я уже видел это. Ясно, как наяву. Темный переулок. Звон костей. Его перекошенное от страха лицо. Я мысленно уже убил его. Не один раз. Спокойно, методично, с той самой холодной яростью, которая когда-то была мне родной стихией. За мою девочку. За ту тень обиды в ее глазах, которую она пыталась скрыть.
Я резко рванул с места, машина взревела в ночи. Сердце колотилось, кровь пела в ушах один и тот же примитивный, звериный марш.
И тут - как удар током. Всплыла картинка. Не эта. Другая. Она, сидящая на нашей вышке, ветер в ее волосах, а в глазах - не страх, а доверие. И мой собственный голос, хриплый от стыда и обещания: «Я буду сдержанным. Я научусь».
Потом - наша кухня. Молчаливая борьба с собой, когда она рассказывала о каком-то парне из группы. Я сжимал кружку, а она верила, что я ее не разобью. Верила в мое усилие.
Я резко выдохнул, и звук вышел сдавленным, рычащим. Нет. Не так. Я не буду ломать этому ублюдку кости. Это сломает ее веру. Сломает то, что мы с таким трудом строили.
Я сбросил скорость, съехал на обочину. Мотор работал на холостых, ровно урча. Я вытащил телефон. Рука дрожала, но уже не от ярости. От концентрации. Холодной, выверенной концентрации.
Я набрал номер не того человека, который ломает ноги. А того, который копает информацию. Голос в трубке был спокоен, деловит.
- Макс? Что нужно?
- Профессор Петров. Истфак, архитектура. Всё. От кредитов до того, какую марку кофе пьет его жена. Быстро.
Пятнадцать минут ожидания. Я сидел, уставившись в темноту за лобовым стеклом. Ярость не ушла. Она сжалась в плотный, холодный шар где-то в солнечном сплетении.
Телефон завибрил. Сообщение. Длинное. Я пробежал глазами. Долги. Любовница (какая ирония). Незакрытая ипотека. Сын-неудачник, который сидит на его шее. Патологическая боязнь скандалов, пятен на репутации. Жалкий, мелкий человечишка, строящий из себя властелина в аудитории.
Идеально.