Не маленькая уже.

Артем бормотал что-то про отчеты, а я лишь вполуха кивал, не в силах оторвать взгляд от прихожей. Там, всего несколько секунд назад, застыла в дверном проеме она. Алиса. Но не та Алиска, которую я помнил.

В памяти всплывали обрывочные картинки: тощая девчонка в ярких платьицах, вечно догоняющая нас с Артемом на велосипедах, с разбитыми коленками и слезами на глазах, когда мы от нее удирали. «Мальчишеские дела», - важничали мы, а она смотрела на нас преданными, обиженными глазами и обещала «больше никогда не дружить». Потом мы выросли, я уехал учиться, и она осталась в воспоминаниях этаким вечным, немного надоедливым, но милым ребенком.

А теперь... Я машинально провел рукой по подбородку, пытаясь собраться с мыслями. Она стояла там, застывшая, как олененок в свете фар. Но олененок с фигурой, от которой у любого нормального парня сбилось бы дыхание. Это черное платье... Боже, Артем не зря паникует. Оно обрисовывало каждую линию. А эти волосы - раньше они были светлыми пухом, а сейчас это водопад спелого меда, тяжелый и блестящий. И взгляд. Испуганный, смущенный, взрослый. В нем не было ни следа той детской назойливости. Только осознание себя. И это было чертовски притягательно.

«Выросла» - это ничего не сказать. Она превратилась. Из гадкого утенка, за которым мы не хотели тащиться, в лебедя, на которого теперь будет оборачиваться каждый.

- ...Макс? Земля-Макс, прием. Ты чего притих? Увидел привидение?

- Привидение в платье от кутюр,
парировал я, стараясь, чтобы голос звучал легко.
- Шучу. Просто не ожидал. В последний раз я ее видел, когда она, по-моему, динозавров из пластилина лепила.

Он налил себе кофе, смотря куда-то в пространство.

- Да, не лепит уже. Теперь другие... интересы. -
Он произнес это так, словно «интересы» были чем-то опасным и незаконным.
- И ходит вот в таком. Надеюсь, ты понимаешь, какой у меня геморрой

Я понимал. Понимал слишком хорошо. Если бы у меня была такая сестра, я бы, наверное, тоже с ума сходил. Но с другой стороны... она же не ребенок. Она девушка. Красивая, яркая девушка, которая имеет право одеваться так, как хочет. Мысль об этом вызвала странное, двойственное чувство: согласие с Артемом и какое-то глухое раздражение на его тотальный контроль.