Сумасшедшие окончание вечера
После танца воздух за нашим столиком был уже другим. Он больше не звенел беззаботными шутками и язвительными подколами. В нём витало что-то плотное, насыщенное, как воздух перед грозой. Катя и Артём вернулись не разъединёнными персонажами комедии, а единым, молчаливым блоком. Они сидели, пили свои напитки, изредка перебрасываясь взглядами, в которых читалась неловкость и какое-то новое, осторожное любопытство. Танцевальное заклинание ещё не развеялось.
И именно в эту зыбкую, хрупкую тишину Макс наклонился ко мне. Его губы коснулись моей мочки уха, дыхание обожгло кожу, когда он прошептал те же слова, что стали для нас уже тайным паролем:
- Моя красивая чертовка.
От этих слов по спине пробежали знакомые мурашки, сладкие и тревожные одновременно. Но прежде чем я успела отреагировать улыбкой, раздался голос, резкий, как щелчок бича.
Артём. Он оторвал взгляд от Кати и уставился прямо на Макса. Его лицо, только что смягчённое, снова стало каменным, а в глазах вспыхнули холодные, подозрительные искры. - Что ты только что ей сказал?
Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Весь наш шаткий, только что установившийся мир заколебался на грани обрыва.
Макс медленно выпрямился, отодвинувшись от меня. В его позе не было ни страха, ни желания смягчить удар. Была только прямая, спокойная готовность. Он посмотрел Артёму прямо в глаза и повторил, теперь уже чётко и громко, чтобы слышали все:
- Что она моя красивая чертовка.
В моей голове что-то с грохотом обрушилось. Сердце упало в пятки, а потом взметнулось к горлу, бешено заколотившись. Нет. Нет-нет-нет. Не так. Он не должен был узнать так. Не сейчас. Не здесь, посреди этого клуба, и уж точно не от Макса, сказавшего это с таким... беспрекословным правом.
Я метнула взгляд на Катю, ища поддержки, спасения. Но она сидела, замершая, с широко раскрытыми глазами. Её рот был приоткрыт, но слов не было. Она просто смотрела на разворачивающуюся драму, словно парализованная, как и я.
Паника, липкая и холодная, сдавила мне горло. Я открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, объяснить, как-то сгладить, повернуть время вспять. Слово «Артём» уже готово было сорваться с губ.
Но было уже поздно.
Артём встал. Резко, отодвинув стул с таким скрежетом, что он перекрыл гул музыки. Его лицо стало непроницаемой маской, но по напряжённым скулам и сжатым кулакам было ясно - внутри бушует буря.