Глава 3

Катя с отцом переступила порог дома, и знакомый запах сразу окутал её — тот самый, что навсегда остался в детстве. Их встретила Мария Алексеевна, которую Катя в шутку называла «мамой-изумрудные глаза». Ей было около сорока пяти, и она встретила их с той неизменной теплотой, что делала дом родным.

Но, несмотря на радушие, Катя, разувшись, словно на автомате проскочила в свою комнату. Свет ей был не нужен — в больнице его хватало. На ощупь она включила лампу, и комната наполнилась мягким, приглушённым светом.

Она сняла свитер, обнажив аккуратную грудь, но как раз в тот момент, когда собиралась рухнуть на кровать, предательски раздался звонок. На экране высветился родной контакт: Алиса Демидова, её единственная близкая подруга.

Голос Алисы был таким же ярким, как всегда, будто сама жизнь в него вдыхалась.

— Катерина, у тебя сегодня замечательный вечер впереди! За чаем, в приятной беседе.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Жду.

— Еду!

Катя натянула худи, спортивные штаны, быстро собрала волосы в небрежный пучок и вышла во двор. В голове всё ещё крутились утро, карта Василисы, разговор с отцом. Но внезапно раздался лай соседских собак, и, когда Катя опустила взгляд, она заметила, что сигарета тлеет в её пальцах. Тяга к ней уже утихла, но взгляд её упёрся в фигуру. Высокий, с широкой, уверенной походкой, он шагал по пустынной улице частного сектора. Это был Андрей. Его образ, словно молния, пронзил её, унося в прошлое.

Год назад...

— Пойми, это моя работа. Да, она такая. В отделе не хватает людей, мы с твоим отцом вынуждены работать в гражданском, по улицам.

— Андрей, что происходит? Вы с папой что-то скрываете!

Напряжение, словно невидимый третий собеседник, застыло между ними.

— Я не доверяю ни тебе, ни отцу, — вырвалось у неё. Эти слова прожгли ей горло, как дешёвая сигарета.

— Тогда пока. Я не смогу объяснить.

И в тот момент что-то внутри Катерины разбилось, словно хрустальная ваза. Но из воспоминаний её вырвала другая мысль: что он делает здесь, в частном секторе, в такое позднее время? Она пыталась успокоить себя: возможно, это всего лишь её тревожное воображение. Но в глубине души эти слухи уже сеяли страх.