Глава 12.

Шум города за окном превратился в далёкий, не имеющий значения гул. Всё пространство свелось к точке — к нескольким сантиметрам между их лицами.

Кислов медленно, почти церемонно, приподнял её подбородок кончиками пальцев. Его прикосновение было на удивление нежным, но в нём читалась стальная уверенность, не допускавшая сопротивления. Он заглядывал ей в глаза, будто пытался прочесть в них древнюю, забытую истину.

Саша, подчиняясь его движению, приподнялась на носки, едва заметно, лишь для того, чтобы сократить и без того ничтожную дистанцию. Её взгляд, скользнув по его бровям, пряди русых волос, упавших на лоб, на мгновение задержался на скулах, а после опустился ниже. На его губы.

Его вторая рука нашла её талию, обвила её притягивая чуть ближе, но не резко, а как будто растворяя пространство между ними. Большой палец его правой руки, всё ещё лежавшей у неё на подбородке, принялся медленно водить по её коже, едва касаясь, вызывая мурашки, что бежали по всему телу.

В её зелёных глазах отражался лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, делая их бездонными изнутри. Кислов смотрел в них, заворожённый, и в его обычно насмешливом, взгляде было что-то новое — чистое, незамутнённое удивление, будто он впервые в жизни видел что-то по-настоящему прекрасное и хрупкое.

Их дыхание сплелось в единый, учащённый ритм. Грудь Саши вздымалась, касаясь его свитера, и она чувствовала каждый стук его сердца где-то глубоко внутри себя — отзвук собственного бешеного пульса.

Он наклонился. Медленно, давая ей последний шанс отстраниться. Но она не отстранилась. Она замерла в ожидании, чувствуя, как по её венам разливается холодное ожидание.

Их губы были в сантиметре друг от друга. Она уже чувствовала исходящее от него тепло, обещание...

Резкий, оглушительный треск звонка разорвал тишину, как нож — шёлковую ткань.

Мир рухнул в одно мгновение. Напряжение лопнуло, превратившись в ледяной ужас.

Саша отпрянула, как ошпаренная, её глаза, секунду назад полные тумана, расширились от паники. Она быстро выскочила за дверной проем, что бы открыть дверь.
— Папа пришёл! — выдохнула она, и её голос прозвучал чуть слышно, но в нём была вся гамма отчаяния и страха.

Кислов невозмутимо смотрел ей в след. Томно и глубоко выдохнув, он хлопнул себя рукой по лицу. Такой идиот.

***