Глава 13.
Сегодняшний день был совсем не безумным по сравнению с тем, что творилось вчера. Сознание возвращалось к Саше медленно, нехотя, словно продираясь сквозь ватную пелену. Она потянулась, лежа на кровати, и ее кости громко хрустнули. Глубокий зевок сорвался с губ. Состояние было странным — не похмелье, но и не полное понимание происходящего. Сказывались отголоски вчерашнего химического восторга, стиравшего четкие границы между реальностью и воображением. Она даже не очень-то помнила, как добралась до дома. Память была клочковатой, как старый, изорванный свитер.
Но один момент врезался в сознание с болезненной, фотографической четкостью, обжигая изнутри. Слишком надолго.
Первый поцелуй. С парнем, с которым у нее были непонятные, шипящие от ненависти и электризующие от странного напряжения отношения. Это казалось максимально нелепым и противоестественным. Но... разве это как-то мешало теплу, что разливалось по жилам при одном воспоминании?
Автоматова не понимала, что чувствовала. Ей вроде бы безумно понравилось — до дрожи в коленках и головокружения, вышибавшего почву из-под ног. А с другой стороны, ею двигал холодный, тошнотворный страх. Страх, что для Кислова этот поцелуй — ничего не значащая случайность. Очередной эпизод в череде таких же мимолетных связей. Сколько раз он целовался с девушками — то под эффектом, то по пьяне, то просто от скуки? Чем она, Саша Автоматова, с ее шрамом на губе и грузом зависимостей, лучше этих всех «потрясающих» девушек?
Было до невозможности больно и страшно от самой мысли, что она чувствует что-то к этому человеку. Что ей нравится его голос — хриплый, с бархатными нотками, который мог орать как резаный, а мог стать тихим и интимным, как сейчас, по телефону. Его прикосновения, которые оставляли на коже то синяки, то мурашки. Его сумбурные, циничные мысли. И эти чертовы кудри, которые выделялись в толпе мягким, непокорным ореолом. Карие, как спелый лесной орех, глаза, в которых плескалась то ярость, то неподдельная детская радость. Тонкие, иронично поджатые губы и выразительные, грубоватые черты лица. Его черный свитер с алыми языками пламени, который, казалось, был его второй кожей.