Глава 14.

Тишину в гараже разорвал тревожный, настойчивый голос Геннадия.

— Сашка? Саш, ты как? Очнись. — Он не шлепал ее по щекам, а аккуратно, кончиками пальцев, похлопывал по нездорово горячей коже, стараясь вернуть ее в сознание. Его лицо было напряжено, в глазах читалась неподдельная тревога.

Рядом метнулась тень — это Мел, присев на корточки, впился в нее взглядом.
— О, глаза открыла! — он не тыкал ей в лицо, а просто приблизился, внимательно изучая ее зрачки, все еще расширенные и плохо фокусирующиеся.

Саша медленно, будто против воли, расправила ресницы. Мир плыл перед глазами, распадаясь на цветные пятна и резкие блики. Голова гудела с такой силой, что казалось, череп вот-вот треснет по швам. Все тело было ватным, тяжелым, а в висках отдавалась тупая, ноющая боль.

— Кис! Тут Сашка очнулась! — Генадий обернулся и крикнул вглубь гаража, где слышался сдержанный, злой шепот.

Почти сразу к дивану подлетел Кислов. Его лицо было бледным, а в обычно насмешливых карих глазах плеснулось отчаяние и неподдельный страх. Он резко, почти грубо, схватил ее за руку, но его пальцы, коснувшись ее холодной кожи, тут же смягчили хватку.

— Сань..Ты как? — его голос сорвался на хриплый шепот. — Воды, дать, что ли?

Саша медленно перевела на него взгляд. Сквозь туман в голове и подступающую тошноту ее губы дрогнули в слабой, вымученной улыбке.
— Лучше уж... дорожку, — прошептала она, и этот болезненный сарказм в ее устах прозвучал жутковато. — Вы тут друг другу еб... ебла не отшибли?

Да, даже сейчас, полубессознательная и бледная как полотно, она пыталась шутить. А вокруг царила напряженная тишина — пацаны, эти казавшиеся неуязвимыми сорванцы, реально переживали. За нее. Им было по-настоящему страшно.

Кислов нахмурился, его брови сдвинулись. Он бросил короткий, уничтожающий взгляд на Хенкина, который, отгородившись ото всех, сидел на подоконнике и с упоением затягивался сигаретой, делая вид, что его это не касается.
— Если бы не твой обморок, — голос Вани прозвучал низко и грубо, сдерживая ярость, — у кого-то тут точно бы ебло отлетело. Насовсем.

Девушка, сквозь давящую боль в висках, с трудом закатила глаза.

— Мел, во сколько дуэль-то? — Гена, стараясь разрядить обстановку, тяжело плюхнулся на диван рядом с Сашей, отчего пружины жалобно заскрипели. Он с громким, ритуальным щелчком открыл бутылку пива и сделал длинный глоток.

— В семь, — отозвался Мел, не поднимая глаз. Он нервно теребил конец своего шарфа, его взгляд был устремлен в пол. — Чтобы все были.