28 глава от имени ЭрДжея
«В основном именно потери учат нас ценности вещей»
— Артур Шопенгауэр
Фотография сканировалась с помощью приложения, чтобы вычислить вмешательства фотошопа или искусственного интеллекта. У меня не было ни капли сомнений, что она — подделка.
Я точно знал, где был, что делал и чего не делал. Я не только был уверен, что не изменял своей жене, я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что с момента начала своего брака даже не смотрел на других женщин, не замечая ни степени их обнажённости, ни флирта, ни открытого приглашения в их глазах. Преимущественно я даже не покидал стены своего офиса. И я делал это не из долга, не из страха быть пойманным, а просто потому что после Беатрис в этом больше не было ни смысла, ни желания.
Ни одна девушка своим прикосновением не могла вызвать во мне и половину тех эмоций, что вызывала Беатрис одним своим взглядом. Взгляды в клубе скользили по моей обложке— по статусу, по власти, по деньгам, по фамилии. Они хотели не меня, а то, что я олицетворял. И какое-то время меня вполне устраивало это. Устраивало быть чьей-то угрозой, чьей-то фантазией и чьей-то возможностью.
Но Беатрис смотрела иначе. Она видела не только силу, Беатрис видела человека. Человека с характером, с силой, но в то же время со своими слабостями и уязвимостями. Она видела меня так, как никто другой, и это делало её опасной для меня, но в то же время я тянулся к ней, как мотылёк к огню.
Я откинулся в кресле, сцепив пальцы, и уставился в потолок кабинета. Приложение медленно прогружало анализ. Естественно, я знал результат заранее, но легче от этого не становилось. Потому что боль была далеко не в том, что кто-то попытался меня подставить. К этому я был готов всегда, и в голове прокручивал уже сто способов кровавой мести. Боль была в том, что Беатрис поверила не мне, а чужой картинке. Потому что я сам оставил слишком много пустоты, которую эта картинка так удобно заполнила. Я сжал челюсть, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлое, вязкое раздражение, похожее на разочарование в себе.
Я всегда считал, что достаточно быть рядом. Но я так и не научился говорить то, что для неё было так жизненно важно услышать. Не потому что не чувствовал, а потому что боялся дать этому слову власть. Потому что в моём мире всё, что ты называешь вслух, могут у тебя отнять.