26 глава от имени ЭрДжея и Беатрис
«Доверие — единственная вещь, которую невозможно защитить, если удар пришёл извне»
ЭрДжей
Я проснулся ещё до того, как осознал причину. Где-то на границе сна я уловил шум двигателя, похожий на машину. Сознание включилось сразу, ведь даже поблизости не должно было быть никаких звуков средств передвижения. Домик располагался не просто загородом, он находился в самом центре глуши на частной территории, куда никто не мог законно заехать без разрешения. Поэтому обычные люди сюда бы никогда случайно не сунулись.
Я лежал неподвижно несколько секунд, прислушиваясь, пока звуки не подтвердили худшее: это не воображение.
Заставить Беатрис закрыться в ванной не было лучшим решением. Но я не мог спустить её вниз с собой, и помимо этого, мне было легче от мысли, что моя жена всё же не находилась за первой же дверью, только поднявшись по лестнице. Для моего личного спокойствия мне хотелось создать иллюзию препятствий и расстояния между ней и любым ублюдком, кто захочет проверить её на втором этаже. И меня успокаивало, что у неё был телефон, по которому она могла позвонить Леонасу, Данте или Рикардо, если бы услышала что-то, что её бы напугало.
Беатрис училась самообороне долгое время сначала со своим братом, а потом со мной. Она умела освобождаться от захвата, знала, как ударить и куда. Но она не умела стрелять. Не умела работать с ножом. И, что важнее всего — она не должна была уметь. Она не должна была просыпаться среди ночи с мыслью об опасности в собственном доме.
Я медленно и тихо спускался по лестнице. Каждая ступень отзывалась в теле напряжением, слух был обострён до предела. Я не думал о себе, не просчитывал исходы для собственной безопасности. Всё внимание было направлено назад, наверх, туда, где осталась она. Это было моей обязанностью, но не из-за клятв, не из-за формальностей, и даже не просто потому, что я был её мужем. Беатрис доверяла мне свои мысли, своё тело, свой сон, свою уязвимость.
И если в этом доме и должен был кто-то встретить опасность лицом к лицу, то точно не она. Я знал, что не переживу, если с ней что-то случится и ни один ублюдок не пройдёт мимо меня, чтобы прикоснуться своими недостойными руками к ней. Я не знал их цель. Но надеялся, что ею был я, а не она.