Глава 12
Изабелла
Я лежу на спине и смотрю в потолок на то, как линия света от ночника растекается по нему тёплым прямоугольником, но сейчас она кажется бесконечной.
Кровать всё ещё хранит тепло Алекса, но рядом — пусто. Матрас едва заметно разгрузился, воздух сдвинулся, его вес исчез с моего тела — и в ту же секунду внутри меня что-то опустилось.
Словно убрали руку с груди, и вдруг стало холоднее.
Я глотаю воздух медленно. Дышу осторожно, будто боюсь нарушить что-то хрупкое.
Что-то изменилось. Не сейчас, не в этот самый момент, а давно.
Просто я больше не могу притворяться, что не замечаю.
И я понимаю, что если кто-то узнает — найдутся те, кто назовёт меня грязными словами, кто всегда готов подчеркнуть, что девушка должна себя беречь, молчать и ждать. Традиционалисты. Мерзавцы, шепчущие о чести, как о собственности.
Я знаю это. И странно — мне всё равно.
Я не чувствую стыда. Я чувствую только правильность, словно моё тело знало, какой момент самый подходящий, лучше, чем все правила этого мира. Хотя... где-то глубоко есть маленький шёпот — тонкий, едва слышный:
Ты должна была подождать.
Ты должна была быть недоверчивее.
Ты должна чувствовать вину.
Я прислушиваюсь к этому голосу, но не нахожу в нём истины.
Дверь ванной тихо открывается. Я слышу его шаги. Ровные. Собранные.
Алекс возвращается с полотенцем через плечо. Волосы ещё немного влажные. Вода блестит на шее.
Он, сев на край кровати, смотрит на меня так, будто проверяет — настоящая ли я, не призрак ли этой ночи.
— Приподнимись, — тихо.
Я медленно поднимаюсь на локтях. И вот тут неловкость накрывает волной. Не потому что я обнажена — потому что это слишком близко, слишком интимно.
Он берёт полотенце и осторожно проводит им по моим бёдрам. Тёплая ткань скользит по коже благодаря его сосредоточенным прикосновениям. Осторожным.
Челюсть Алекса немного напряжена, а пальцы сжимают ткань чуть сильнее, чем нужно, будто он боится сделать мне больно. И я чувствую это почти физически.
Моя кожа горит от осознания его заботы. Я опускаю взгляд, но наблюдаю краем глаза.
Полотенце скользит между моих ног, по животу, ключицам, осторожно касается груди. Он вытирает меня так, будто завершает обряд.
И именно в этой тишине я позволяю себе дать этому определение. Я влюбилась. Без звука фанфар, который разрывает пространство. Зато с тихим и искренним осознанием. Прямо как тогда, когда понимаешь, что стоишь в воде по грудь — уже не хочешь, не можешь и не находишь нужным возвращаться на берег.