Глава 13

Изабелла

Чья-то рука толкает меня в спину, и я лечу вперед, не успевая даже выставить руки. Колени бьются о металл, ладони скользят по грязному жесткому полу. Плечо врезается в холодную стенку фургона так резко, что перед глазами вспыхивает белый свет.

— Черт вас... — голос мамы обрывается, когда её тоже закидывают внутрь.

Я слышу, как она падает. Слышу удар и чей-то короткий мат.

— Отпусти меня! — она не истерит. Она рычит.

Кто-то запрыгивает внутрь. До моего слуха доходят тяжелые шаги по металлу.

Первым заходит Массимо. Я вижу его силуэт в узком луче света, прорезающем темноту сквозь щель в дверях. Он движется ко мне, но не доходит. Его резко отталкивают плечом.

Алессио.

Он за секунду оказывается рядом со мной. Я не успеваю отодвинуться, как рука хватает меня за предплечье. Сильно. Резко. Больно.

Он буквально рывком поднимает меня с пола, а я теряю равновесие и врезаюсь в его грудь.

Массимо на мгновение замирает. Потом отворачивается — к маме.

— Не трогай её! — мама бросается вперед, но её перехватывают.

Она бьёт. Я слышу звук удара — глухой, точный.

— Серьёзно? — её голос острый, как лезвие. — Трое на двоих? Я думала, у Каморры есть хоть капля чести.

Невио смеётся спереди. Его смех раздаётся сквозь гул двигателя, будто это всё — цирк.

— О, она мне нравится, — бросает он. — Горячая штучка.

Фургон подпрыгивает на неровностях. Я едва стою на ногах. Алессио прижимает меня слишком близко. Одна его рука на моей талии, другая — на плече.

Я отталкиваюсь.

— Отпусти!

Он не отпускает. Наоборот, сжимает меня сильнее. Его пальцы впиваются мне в рёбра. Боль острая, живая. Я чувствую, как кожа под его ладонью пылает.

Он прижимает меня спиной к металлической стенке. Холод сквозь тонкую ткань платья пробирается по позвоночнику.

Я поднимаю глаза.

В темноте его лицо исполосовано обрывками света, просачивающиеся снаружи.

Не Алекс. Никогда им не был.

Алессио Фальконе.

Он наклоняется ближе. Его губы почти касаются моего уха.

— Не заставляй меня делать тебе больно, — шепчет он.

Тихо. Так, чтобы никто другой не услышал. И от этой близости меня тошнит.

— Ты уже делаешь, — отвечаю я так же тихо.

Он сжимает ещё сильнее. Теперь уже намеренно. Мои рёбра болят. Я чувствую, как кожа пульсирует под его пальцами.

Фургон резко тормозит на повороте, и я едва не падаю. Он удерживает меня, но не потому что заботится. Просто контролирует.

— Убери от меня руки, — шиплю я.

— Не могу.

И это звучит не как насмешка. Это звучит как приговор.

Мама снова вырывается.

— Ты даже не представляешь, что начал, — бросает она кому-то.