​Наследие тени и света

Это была история двух миров, разделенных не только природой, но и вековыми догмами, которые оба юноши несли на своих плечах, словно тяжелые цепи.
​Наследие тени и света
​В старом особняке, скрытом за густой пеленой вечного тумана, рос Карделиус, или просто Елиус. Его родители, чистокровные вампиры, чьи имена внушали трепет в узких кругах, с самого детства вдалбливали ему в голову истину: «Мир людей - это охотничьи угодья, ставшие клеткой». Они рассказывали ему, как столетия назад люди знали об их существовании, как пылали костры инквизиции и как охотники, тайный орден, вырезали целые гнезда. «Теперь мы - призраки, Елиус. Мы прячемся, чтобы выжить, и молимся, чтобы человечество навсегда забыло само слово "вампир"», - твердил отец, глядя на него холодными, алыми глазами. Елиуса учили пить лишь синтезированную кровь животных, но его натура жаждала большего - он мечтал узнать вкус настоящей, живой человеческой жизни.
​В это же время в строгом, залитом солнцем доме священника, рос Михаил. Его детство было наполнено запахом ладана и звуками бесконечных молитв. Отец Миши был суров: он учил сына, что любое проявление иного, не вписывающегося в рамки святого писания, - это грех. Михаил слушал байки об «исчадиях ада» лишь как страшные сказки для непослушных детей. «Вампиров не существует, Миша, - повторял отец, поправляя крест на шее, - это лишь метафоры порока, которыми слабые люди оправдывают свои грехи». Миша кивал, послушно склонив голову, но внутри него кипел протест. Он не верил в монстров, но и не верил в святость. Он хотел просто жить, дышать и совершать ошибки, а не сидеть в душном зале, ожидая пришествия чего-то, что он никогда не видел.
​Случайная встреча в лесу
​Михаилу исполнилось семнадцать. Родители уехали в другой город по церковным делам, оставив его одного в огромном, тихом доме. Свобода ударила в голову, как крепкое вино. Он не хотел оставаться в этих «святых» стенах ни минуты больше. Миша отправился в лес, который местные жители обходили стороной, называя его проклятым.
​Тем временем, Елиус, дождавшись, пока родители уснут после «обеда», обернулся летучей мышью и выпорхнул в окно замка. Ветер в крыльях пьянил. Он чувствовал себя свободным охотником, вышедшим на свою первую настоящую прогулку.
​Михаил шел по тропинке, пиная сухие листья. Внезапно над его головой пронеслась тень. Он вздрогнул, решив, что это просто крупная птица, но тень опустилась на ветку старой сосны прямо перед ним. В мгновение ока на ветке уже сидел высокий, грациозный парень с невероятно бледной кожей и глазами, которые в сумерках казались светящимися угольками.
​Елиус с интересом рассматривал Мишу. Он почувствовал странный, сладковатый запах - запах человеческой кожи и юного страха.
​- Заблудился, маленький грешник? - голос Елиуса прозвучал как шелест опавшей листвы. Он спрыгнул вниз, двигаясь с пугающей скоростью.
​Михаил отшатнулся, его сердце забилось в горле.
- Кто ты?.. Как ты это сделал? Ты... ты спрыгнул с такой высоты и даже не поцарапался?
​Елиус усмехнулся, медленно приближаясь к нему. Он видел, как дрожат руки Миши.
- Я? Я тот, о ком твой папаша-священник рассказывает сказки перед сном. Ты ведь не веришь в страшилки, а, Миша?
​Михаил застыл. Откуда он знает его имя?
- Это бред... ты просто какой-то бродяга, - голос Миши дрожал, он начал пятиться назад, пока не уперся спиной в ствол дерева.
​Елиус зажал его в ловушку, уперев руки в дерево по обе стороны от головы парня. Он наклонился так близко, что Михаил почувствовал ледяное дыхание на своей щеке.
- Сказки, говоришь? - Елиус оскалился, и на мгновение блеснули его клыки. - А что, если я сейчас попробую, насколько правдивы эти сказки на твоем примере? Твое сердце стучит так громко, что я слышу его даже сквозь твою одежду. Оно пахнет... надеждой. Или страхом?
​Михаил зажмурился, его охватила паника. Он вспомнил все лекции отца, но всё это казалось таким далеким и нереальным сейчас, когда перед ним был живой, невероятно красивый и опасный парень, который не собирался отпускать его просто так.
​- Пожалуйста... - прошептал Миша, открывая глаза. В них было столько испуга, что Елиус на секунду замер. Он не хотел убивать - он хотел игры. Он хотел почувствовать, как это - когда человек боится его, и как это - когда человек принадлежит ему целиком.
​- Не бойся, - прошептал Елиус, проводя холодными пальцами по щеке Михаила, отчего тот вздрогнул. - Я еще не решил, съесть тебя или... оставить для развлечения. Скажи, ты действительно такой послушный, каким кажешься?
​Михаил, сам того не осознавая, перестал дрожать. Что-то в этом нахальном, опасном незнакомце заставило его внутренний бунт вспыхнуть сильнее страха. Он посмотрел прямо в алые глаза вампира и, вопреки всему, выдавил:
- А если я скажу, что нет?
​Елиус удивленно приподнял бровь, и на его губах заиграла довольная ухмылка. Игра только начиналась.
​Михаил всё еще не до конца верил в происходящее, думая, что это какой-то странный розыгрыш, но холодная кожа Карделиуса и его неестественная грация говорили об обратном. Он стоял на пороге тайны, которая могла либо погубить его, либо наконец дать ему ту жизнь, о которой он так мечтал в своих молитвах.