сорра с родителями

Михаил вернулся домой, едва переставляя ноги. Дом, который раньше казался ему оплотом безопасности и святости, теперь виделся лишь пыльной клеткой. Он прошел в свою комнату, не зажигая света, и буквально рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Потолок медленно плыл перед глазами, но в голове стояло лишь одно: алые глаза, ледяные пальцы на шее и этот насмешливый, надменный голос.
​«Друг?» - промелькнуло в голове. Звучало дико. Он должен был молиться об очищении души после встречи с «нечистью», но вместо этого он вспоминал, как Елиус смеялся. Впервые за семнадцать лет Миша чувствовал, что он не один в своем протесте против мира взрослых. У него появился секрет. И, возможно, кто-то, с кем можно было честно поговорить, не боясь осуждения - ведь монстру, по идее, глубоко плевать на церковные каноны и правила приличия. Миша уснул с улыбкой на губах, предвкушая завтрашнюю ночь.
​В то же самое время в готическом замке, скрытом глубоко под землей, царила гнетущая атмосфера. За длинным столом из черного дуба сидели родители Карделиуса. В их бокалах переливалась густая, багровая жидкость - кровь животных, которую они добывали с такой тщательностью, чтобы не привлекать внимания охотников.
​Елиус сидел напротив, уставившись в свою тарелку. Он даже не притронулся к бокалу. Его мысли были далеко: он всё еще чувствовал привкус адреналина в воздухе, оставшийся от встречи с тем дерзким мальчишкой из «мира молитв».
​- Ты не пьешь, сын, - голос отца прозвучал как удар хлыста в тишине зала. Отец медленно поднял голову, его глаза опасно сузились. - В этой крови - наша жизнь, наше выживание. Мы не можем позволить себе слабость. Охотники стали активнее в этом секторе, и тебе нужно быть сильным, чтобы, если придет день, ты смог скрыть наше существование любой ценой.
​Елиус сжал кулаки под столом, но не поднял глаз.
- Мне просто не хочется, - ответил он сухо.
​- «Не хочется»? - мать Карделиуса, чье лицо всегда было бледным и безупречным, как фарфоровая маска, посмотрела на него с укором. - Ты ведешь себя так, будто пресытился миром. Помни, Елиус: мы - тени. Мы - те, кто должен быть забыт. Люди не должны знать, что мы существуем, иначе они снова начнут свою охоту. Твое непослушание - это риск для всей нашей семьи.
​Отец встал, его мантия бесшумно скользнула по полу. Он подошел к Карделиусу и положил тяжелую руку ему на плечо, сжимая с нечеловеческой силой.
- Ты видел сегодня кого-то? Твой запах изменился. Ты пахнешь не только лесом, но и... человеком. Если ты нарушил правило и рискнул нашей безопасностью ради пустых развлечений, я лично позабочусь о том, чтобы ты не покидал этот замок до совершеннолетия.
​Карделиус поднял глаза на отца. В них не было страха, лишь холодное, упрямое пламя.
- Мир меняется, отец. Может, вам пора перестать бояться тех, кого вы так презираете, и начать смотреть правде в глаза? Вы прячетесь, как крысы, ожидая конца, а я... я просто хочу чувствовать вкус настоящей жизни, а не этой синтетической дряни.
​Отец замахнулся, но Елиус ловко увернулся, вскочив с места. В зале повисла звенящая тишина. Вампир-отец смотрел на сына с долей ярости и... нескрываемого беспокойства. Он понимал: его сын перестал быть послушным наследником. Карделиус нашел нечто, что манило его сильнее, чем страх смерти.
​- Ты идешь по опасному пути, - прошипел отец. - И если ты встретишь охотников из-за своей глупости, не надейся, что мы будем спасать того, кто предал наш род.
​Елиус ничего не ответил. Развернувшись, он стремительно вышел из столовой, решив, что завтрашняя встреча с Мишей станет его единственным настоящим актом свободы. Замок стал для него слишком тесным.