осколок.

- Ты поэтому начал писать? - спросил Эндрю, кивнув на блокнот.

Крэу кивнул, чувствуя, как пальцы сами сжимаются на обложке.

- Я хочу запомнить хоть что-то. Если моя голова не держит - пусть держит бумага. А то, что я увидел на лестнице... это было не из рассказа. Это было как воспоминание. Только не моё. Или моё, но очень глубокое.

Эндрю отодвинул кружку. Сделал глубокий вдох, словно собирался нырять в холодную воду.

- Тот пустырь... Мы ходили туда втроём. Ты, я и один наш знакомый. Тот самый, который был за рулём. Мы часто там собирались после пар. Сидели на бетонной плите, пили дешёвое пиво, болтали. Это было наше место.

- Почему я не помню? - голос Крэу сорвался на шёпот.

- Потому что в тот день, когда случилась авария, мы как раз оттуда ехали. Твой друг был пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы не справиться с управлением на мокрой дороге. Ты сидел на пассажирском. Я - сзади.

Крэу почувствовал, как комната поплыла. Столовая, студенты, запах кофе - всё стало далёким, ненастоящим.

- Ты был в машине?

- Был. Выбрался первым. Вытащил тебя. А водителя... не успел. Он застрял. Машина загорелась.

Эндрю произнёс это почти без интонации, как врач, сообщающий диагноз. Но Крэу видел, как дрожат его руки, спрятанные под столом.

- Тот друг... он погиб? - спросил Крэу.

- Да. Врачи сказали, что ты получил сильный удар головой и сотрясение. Но главное - ты видел, как он кричал, пока машина горела. Ты пытался к нему вернуться, я тебя держал. А потом ты потерял сознание. А когда очнулся в больнице - не помнил ничего. Ни меня, ни его, ни пустыря. Ничего.

Тишина повисла тяжёлая, как мокрое одеяло.

- Ты поэтому всё время рядом? - спросил Крэу. - Из чувства вины? Потому что ты выжил, а он - нет?

Эндрю резко поднял голову, и в его глазах Крэу впервые увидел не усталость, а злость. Глухую, давленую, которая копилась годами.

- Не смей, - сказал он тихо. - Не смей обесценивать всё это чувством вины. Я рядом, потому что ты мой друг. Потому что ты единственный, кто остался из тех, с кем я вырос. И потому что каждую ночь ты зовёшь меня по имени во сне и плачешь, даже если утром не помнишь.

Он встал, отодвинув стул с резким скрежетом.

- Я пойду на пару. Если захочешь поговорить - знаешь, где меня найти.

Он ушёл, оставив Крэу одного с холодным круассаном и блокнотом, в котором на первой странице было написано: «Мне кажется, он врёт».