Айден (Кто?)
Огонь был повсюду. Всю жизнь он, как ангел хранитель и как вестник смерти, согревал и заставлял задыхаться в дыму, сжигая лёгкие и чувства.
«Сегодня особый день, — с самого утра твердил Каспер. — С сегодняшнего дня твоё имя станет великим».
Чернокожий мужчина всегда был хорошим помощником ещё со времён правления отца Айдена. Он был верен и душой, и телом. Иногда даже слишком.
Ад уже перестал отвечать на эту фразу. Он молча ждал, пока Каспер перестанет вдохновённо бегать кругами, занимаясь хлопотами. Да, сегодня особый день. День, когда особенно хочется вскрыться.
Народ уже зажёг костры, приготовившись к празднованию. Это было особой традицией в день коронации, как называли это люди. Но Ад не считал это праздником. Любая мелочь вокруг напоминала о том, что отца больше нет рядом и больше не будет, а тут в честь этого устроили грандиозное представление, где он — в центре внимания.
Полуразрушенная высотка была его любимым местом, так что именно она и стала его убежищем и троном.
Парень облокотился о громадный камень у самого выступа. Раньше здесь было окно на всю стену, а теперь — дыра с видом на весь лагерь.
— Переживаешь?
Она всегда заходила тихо, словно боялась спугнуть его важные мысли. Но каждый раз, когда она оказывалась рядом, единственной его важной мыслью была она сама. Нежная и добродушная девушка, влюблённая в полевые одуванчики, которых никогда не видела. А ведь её это не пугало. Она так любила сказки, что стала верить в них сама. Верила, что однажды произойдёт чудо, и весь мир проснётся из глубокого сна, а в реальности будет счастлив.
— Нет, — честно ответил он усталым голосом.
Она подошла совсем близко, положила руку на его плечо. Она всегда так делала. А он всегда делал вид, что ему это не нравится. Это было их личной традицией — играть в незнакомцев.
— Тебе тяжело, Айден. Я понимаю. Все мы понимаем. Но люди просто хотят верить, что ничего не изменилось. И что у них всё ещё есть тот, кто их защитит.
— Но я не тот, кто их защитит.
Она грустно улыбнулась и стала перед ним, чтобы парень перестал избегать её взгляда.
— Ты помнишь, как мы играли? Нам было по девять и мы воображали себя рыцарями, борющимися с монстрами. Тогда к нам пристал сумасшедший паренёк. У него был какой-то припадок, а я подумала, что он просто хочет поиграть вместе с нами, помнишь? Он прокусил мне руку, а ты схватил палку и накинулся на него, — девушка засмеялась, прикрыв улыбку рукой. — Да, тебе тогда здорово разбили нос и губу, но ты не испугался. Ты защитил меня.