Небо 17. Влюби(сь).

Время.
Когда-то мне казалось, что его у меня безгранично много. Ровно столько, сколько песчинок в той огромной пустыне, в которую превратилась наша когда-то зелёная планета. Теперь я понимаю, что в моей жизни бывают моменты того самого безвременья, когда уже не важно, сколько прошло часов или дней. Как в пустыне есть оазисы, так и во времени есть остановки.

Я словно не помню, что произошло. Я словно несколько дней была в спячке. Нет, перед моими глазами всё ещё стоит то кровавое месиво, в моих ушах всё ещё слышны крики тех ребят, что оказались слабее и замертво упали на песок. Я помню всё как в страшном сне. Картинка настолько чёткая, что порой мне кажется, будто на том поле боя я была в главной роли. Я ведь точно знаю, что это было. Я ведь точно помню.
Но…
Но…

— Нам нужно было вернуться за ними, — в сотый раз за день говорю я, а Джош в сотый раз за день закатывает глаза.
Прошла целая неделя. И вот мы сидим за партами, будто ничего не произошло. Будто на всех пустующих местах в аудитории всё ещё следят те, кого убили или застрелили после драки. Наверное, застрелили — громкое слово. Джош сказал, парочку дикарей и его ребят просто усыпили и посадили в карцер, но почему тогда не задержали тех, кто сбежал? Почему я, Джош и ещё десяток беглецов не сидим в тюрьме с остальными? Нас ведь должны были заметить.

— Мы не могли ничем помочь. Нас бы повязали, — он каждый раз говорил одно и то же. Как робот. И мне всё больше казалось, что со мной сидит не мой лучший друг, а совсем чужой человек.
Джош стал грубее. Реже стал рисовать рассвет — совсем уже потерял надежду увидеть за окном что-то новое. Реже стал улыбаться. Чаще стал курить. Все мы начали меняться. Когда это началось? С какого момента мы стали такими податливыми? Время ломает нас.
— Но мы могли увидеть, кто это сделал.
— И так ясно. Администрация. Узнали про кипиш и сразу примчались.
— Нет. Что-то не сходится…

День подходил к концу. Осталось всего полчаса до окончания учебной недели. Прямо сейчас у доски стоял незнакомый мне человек, который даже не назвал себя. Сказал, что работает в G-27. Сказал, что у него для нас не самые хорошие новости, но вместо того, чтобы озвучить их, стал «рекламировать» своё место работы и рассказывать о Полосе. После слов «это Рай на Земле» я перестала его слушать. Рай — небо. По логике G-27, убило нас именно оно. Этот человек явно там новенький, а значит, никаких подводных камней не знает и уж тем более нам не расскажет.