Небо 33. Запретный плод сладок.

Зима всегда приходит внезапно. Не успеваешь убрать в шкафчик солнцезащитный крем, как твои пальцы замерзают до непробиваемых ледышек. Не успеваешь закрыть глаза, чтобы подставить лицо под лучи летнего солнца, как уже пора ампутировать руки из-за жуткого обморожения. Так и в жизни. Если с самого твоего рождения неприятности ходят с тобой под ручку, а потом вдруг счастье стучится к тебе в дом, будь готов к молнии, которая ударит тебя, как только откроешь дверь.

Я только успела поближе подружиться с Бартом. Только успела порадоваться тому, что дикарь наконец вспомнил про нас, как мне снова приходится избегать встречи с обоими. Один слишком пристрастился задавать ненужные вопросы, а второй... А второй впустил в мой дом зиму. И кажется, мне пора ампутировать сердце.

Это была странная боль. Не такая, как обычно. Эл говорила, ей редко доводилось получать отказы, и каждый раз она выдерживала с гордо поднятой головой. А вот я не выдержала.

Я просидела два дня в закрытой изнутри комнате. Есть совсем не хотелось, а потому и не было поводов выходить в общую комнату, видеть Барта и объяснять ему, почему наш с ним общий белобрысый знакомый так резко ушёл в тот раз. Ведь наверняка, ему Ад тоже ничего не объяснил.

Я чувствовала себя мёртвой. Полностью опустошённой, вымотанной и очень усталой. Дни тянулись медленно, что-то внутри так же медленно гнило. Я ощущала запах. Запах этого гниения - такой едкий, противный, сырой. Тела бабочек разлагались прямо в моём животе.

Меня оживило его сообщение. В плохом смысле. В присущей себе манере он попросил (приказал?) прийти сегодня в 17:20 к сарайчику, в котором я когда-то прятала от администрации голубоглазого Кёрли. Причину объяснять он бы не стал, а потому я и не спрашивала. Раз сам Айден, который так настаивал на том, чтобы мы с Бартом сидели в бункере безвылазно, говорит, что я должна выйти наружу, значит, причина есть.

Ближе к пяти часам он прислал ещё одно. «Оденься теплее».

Зима приходит неожиданно... На видео снежинки выглядели намного приятнее, хоть и не так красиво. Холодные, мокрые, бьющие по коже, словно сотни маленьких лезвий. В пределах купола всё было в белом цвете - земля, крыши, подоконники. Я сильнее закуталась в пуховик Барта, попыталась посмотреть на серое небо, но они моментально облепили мои ресницы.