Лёгкость среди тяжести

"Спасение — это шаг к тому, кто боится остаться один."

Чимин проснулся рано. Слишком рано для человека, который не заводил будильник, не ставил целей и вообще не планировал ничего от этого утра.

Глаза открылись как-то сами — ни от шума, ни от кошмара, ни от вины. Просто… проснулся. Потолок, бледный и скучный, смотрел на него в ответ, как будто хотел сказать: «Снова ты».

Он не шевелился. Просто лежал, уставившись в пустоту. Но внутри что-то было иначе. Тяжесть — та, которая обычно давит на грудь, как мешок с цементом — сегодня будто ушла в отпуск. Осталась только лёгкая пустота. Странное ощущение свободы, которого он не просил.

Он поднялся. Холодная вода ударила по лицу, как пощёчина — добротная, честная, безэмоциональная. От этого щеки вспыхнули, но хоть так он почувствовал, что жив. Посмотрел на себя в зеркало. Тот же. Всё ещё он. Но взгляд стал... легче? Или просто смиреннее?

На кухне уже всё стояло. Завтрак — аккуратный, как будто его готовили для фотографии в журнал. Кто-то, наверное, потратил десять минут на идеальную подачу. А он даже не задержался. Прошёл мимо, будто это инсталляция «жизнь богатого юноши без аппетита».

В доме — тишина. Даже кофемашина работала молча, как будто не хотела нарушать этот утренний абсурд.

Он взял куртку. Хлопнул дверью. Нарочито, громко. Будто хотел сказать: я тут, а теперь меня нет. Никто не отреагировал. Конечно.

Он не стал ждать водителя. Просто пошёл пешком. Не потому, что хотел, а потому что ноги сами понесли. И с каждым шагом — он всё отчётливее чувствовал: сегодня он будто не тот. Сегодня его плечи не тянут вниз. Сегодня всё не так, как всегда.

Университет встретил его знакомой серостью. Те же лица. Те же взгляды. Кто-то шептался, кто-то тыкал пальцем, но всё это — фоном. Чимин их не замечал. Его глаза искали только одно — среди всех этих одинаковых фигур и фальшивых улыбок.

Он сам не понял, зачем так спешил. Но, кажется, знал. Просто не хотел признавать.

Она.

И в этот странный, пустой, но лёгкий день — именно её лицо он хотел увидеть.

И он увидел.

Она стояла у окна, чуть приподняв плечи, будто впитывала свет сквозь стекло. Рядом какая-то девчонка — болтала, смеялась, жестикулировала, как будто на сцене. Т/и тоже смеялась. Не громко, не показушно — просто так, как смеются те, кому легко. И в этот момент Чимин понял, что её смех был тем самым, чего ему не хватало этим утром. Лёгким. Без его обычной усталости. Без грязи.

Он остановился. Просто смотрел. Как идиот. Как голодный. Как тот, кто наконец увидел воду в пустыне, но боится, что мираж.

И тут — бам. Кто-то задел его плечом. Сайлас, конечно. Со своим вечным «сорян» и ухмылкой, будто всё в этом мире происходит только ради его удовольствия. Чимин прищурился, на автомате кинув ему взгляд в стиле «проваливай, пока я добрый».

Сайлас прошёл мимо, как будто Пака там вообще не было, и направился к Т/и. Та самая ухмылка — теперь шире, теперь для неё. Чимин молча сжал кулак. Настолько крепко, что ногти вонзились в ладонь.

Ну конечно, кто угодно, только не он. Т/и смеётся — не с ним. Сайлас улыбается — не ему. И весь этот цирк будто специально устроен, чтобы напомнить: в этом шоу у него нет даже второстепенной роли.

Чимин наблюдал за Т/и, и что-то внутри него неуловимо изменилось. Она явно не оценивала присутствие Сайласа, и это было видно даже по её лёгким движениями, по напряжению в её теле. Он замечал, как она пыталась скрыть это раздражение, но всё равно — это было очевидно. Он не знал точно, что именно её не устраивало, но факт был налицо.

Он хотел подойти, сделать шаг к ней. Но в тот момент что-то его остановило. Странное, неловкое чувство. Чувство, будто бы он не уверен, что ей вообще хочется его присутствия. Или может быть, это было его личное беспокойство. Так или иначе, он стоял, и ничего не происходило.

«Чёртов ублюдок, Сайлас. Ну вот серьёзно, тебе что, делать больше нехрен? Почему ты постоянно крутишься рядом с ней, как муха вокруг тухлого мяса — только вот мясо явно получше тебя. Весь такой улыбчивый, сраный добряк. Прилепился к ней, будто у неё табличка "обнимите меня бесплатно".

Вы же уже расстались, так какого хуя ты всё ещё тут? Что, осталась надежда, что она снова тебя выберет? Ха. Жалкий ты, братец. Жалкий.

А моё сердце... да, оно, сука, стучит чаще, когда ты рядом с ней. И что теперь, диагноз мне ставить? Ревнивый мудак без повода. Блядь.

Почему мне вообще не всё равно? Я-то тут при чём? У меня не было с ней ни начала, ни конца. А стою и пялюсь, как последний идиот, надеясь, что она посмотрит в мою сторону. И не в твою, ублюдок.»

…но вот она смотрит на него. На этого слащавого долбоёба. И это не взгляд «ой, давно не виделись, как мило». Это взгляд «отойди на шаг, пока я тебе ебало не сломала». Глаза холодные, губы сжаты. Она улыбается, но этой улыбкой можно резать стекло.

Чимин всмотрелся. Ему не показалось. Она реально напряжена. Она стоит будто в капкане, и только взгляд просит: «спаси меня отсюда, пока я не взорвалась».

Он выдохнул, тяжело. Ну и что ты ждёшь, Пак? Приглашения на белом коне? Пошёл ты. Она ненавидит, когда ей не помогают. И ещё сильнее ненавидит, когда все делают вид, будто ничего не происходит.

Чимин шагнул вперёд, чувствуя, как внутренний голос орёт: «Только не лезь, долбоёб, потом сам же страдать будешь». Но ноги уже шли. Потому что, чёрт возьми, он видел, что ей плохо. А он больше не хотел стоять и просто смотреть.

– Ты идёшь? – резко влез Чимин, подойдя ближе, будто по-своему наплевав на Сайласа и его вечную самоуверенность.

Т/и повернулась к нему. Взгляд — немного ошарашенный, будто она не сразу поняла, к кому это было. Или не сразу поверила, что это вообще кто-то сказал ради неё.

Он не отводил взгляда. Карие глаза. Такие тёплые раньше, а сейчас будто сдерживали лавину.
– Ты же обещала со мной в столовку сходить, – спокойно сказал Чимин, глядя прямо в неё. Без подмигиваний, без улыбок. Просто так. Будто между ними никогда и не было этой пропасти.

– Ах… да! Как я могла забыть, – оживилась она, слишком быстро. Настолько быстро, что стало ясно — она цепляется за эту спасательную фразу, как за воздух. – Пока, Чаен. Пока, Сайлас. Я пойду.

И пока она отдалялась вместе с ним, Чимин уловил это. Уголки её губ дрогнули — не фальшивой вежливой улыбкой, не натянутой гримасой. Нет. Это было что-то другое.

Облегчение.

Та же самая лёгкая улыбка, как в тот вечер, когда он вытащил её из того ебучего разговара. Когда он стоял за неё, просто потому что не мог иначе.