Борьба чувств

Они вышли из библиотеки. Дверь с громким щелчком захлопнулась за спиной, но Чимин не остановился. Он шёл вперёд, быстро, раздражённо, чувствуя, как внутри всё бурлит. Бесила библиотекарша, бесило это ведро, бесило, что пришлось вообще туда идти. Но больше всего — бесило, что он вообще открыл рот.

Её шаги были позади. Тихие, лёгкие. Он почти надеялся, что она не пойдёт за ним — так было бы проще. Без слов. Без «спасибо». Без этой неловкой тишины.

И всё-таки… её пальцы осторожно коснулись его запястья.

Он вздрогнул, будто от неожиданности. Остановился. Повернулся к ней.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза.

Чимин на секунду задержал дыхание. Он смотрел на неё и не знал, что чувствует. Злость? Да. Неловкость? Конечно. Но вместе с этим — тёплое, странное ощущение в груди, как будто она только что потянула за ниточку внутри него, о существовании которой он и не подозревал.

Он хотел что-то ответить. Может, сказать, что это пустяк. Или что она сама виновата. Но слова застряли где-то в горле. Он просто кивнул, отвернулся и провёл рукой по волосам, будто пытаясь стряхнуть с себя все эти ощущения.

Слишком близко. Слишком тихо. Слишком не по плану.

Он ушёл, так и не посмотрев на неё.

****

Он стоял перед зеркалом, будто ждал, что оно посочувствует. Ха. Зеркало, как и вся эта долбаная реальность, молчало. В отражении — парень с потухшим взглядом, как будто всю ночь бухал и вмазался экзистенциализмом. Только он не бухал. И уж точно не работал.

Тупо существовал. В четырёх стенах, среди безмолвных роскошных обоев и мамкиного контроля. Он сжал края раковины так, будто хотел её сломать. Хоть что-то почувствовать.

В голове снова она — эта ходячая катастрофа. Роняет книги, шумит, дерзит, смотрит так, будто знает о тебе больше, чем ты сам. Словно не заметила, что ты давно стал никем. И именно это бесит. Именно это и тянет. Как мазохиста к разъярённой женщине с кулинарной книгой.

На лице появилась кривоватая ухмылка. Было бы смешно, если бы не так грустно.

— Чимин! — голос с того света. Точнее, с этого — с параллельной реальности под названием «мамка пришла».

Он резко вышел из ванной. На пороге стояла Эвелин — женщина, выглядевшая так, будто только что сошла с обложки журнала «Идеальная мать года». Волосок к волоску, глаз — холодный, как утро понедельника.

— Ты в порядке? — спросила она, скрестив руки, как прокурор на допросе.

«Нет. Я на дне. И ещё копаю». Но он сказал: — Ага. Всё норм.

Она смотрела на него, как на очередной неудавшийся проект. Вроде красивый, вроде воспитанный, а внутри — чёрная дыра, которую ни деньгами, ни любовью уже не заткнёшь.
— Обед через десять минут. Без драмы, ладно? — она повернулась и ушла, оставив за собой запах дорогих духов и ощущения, будто на душе насрали голуби приличия.

Он остался. Снова один. Снова с собой.
И снова — нихрена не ясно.

За обеденным столом было тихо. Но не потому, что никто не разговаривал — просто никто не разговаривал с ним.

Эвелин, как всегда с идеальной осанкой и бокалом вина в пальцах, что-то живо обсуждала с Карлом. Сначала он думал, что это его отчим, потом понял — нет. Просто Карл. Как дорогая мебель в доме — стоит, улыбается, кивает, будто нужен, но на деле пылится без смысла.

Чимин сидел напротив, слегка наклонившись вперёд, с вилкой в руке. Он медленно втыкал её в идеально прожаренный стейк, который казался мёртвым не только физически, но и морально. Мясо без вкуса, как и этот дом. Как и эти ужины. Как и разговоры.

— …и представляешь, они до сих пор не согласовали проект, — сказала Эвелин с тихим раздражением, отпивая вино, — какие бездари, честное слово.

Карл что-то пробубнил в ответ. Смех. Улыбки. Как будто его здесь не было. Как будто он — призрак с дорогими часами на запястье.

Чимин жевал механически. Ни соли, ни перца. Ни смысла.

И вдруг — мысль. Резкая, будто выстрел.

А что бы сейчас сделала Т/и?

Он почти вздрогнул. Откуда? Почему?

Он представил её — вечно неугомонную, дерзкую, с этой чёртовой искрой в глазах. Она бы точно не сидела тут, изображая приличную куклу. Скорее всего, швырнула бы вилку. Или начала спорить с Эвелин. Или просто взяла бы и ушла.

И где она сейчас? Что делает? Опять ворчит на кого-то? Улыбается? Или сидит одна, злая на весь мир?

Он почувствовал, как его пальцы сильнее сжали вилку.

— Всё в порядке? — вдруг спросила Эвелин, мельком посмотрев на него.

Он моргнул. Поднял глаза.
— Да, — ответил коротко.
Слишком быстро. Слишком резко.

Она тут же вернулась к Карлу, будто его короткое «да» — это всё, что от него и требовалось в этом доме.

Он откинулся на спинку стула, запрокинул голову назад и выдохнул.
Хватит. Убери её из головы.

Но Т/и уже поселилась там, как шумный сосед — не стучится, не извиняется, просто врывается и живёт, не давая покоя.

— Я пойду, — сказал Чимин, чуть громче обычного, с лёгкой надеждой, что хоть кто-то поднимет на него взгляд.

Но за столом не дрогнул ни один мускул.
Эвелин продолжала рассказывать Карлу о каком-то новом дизайне интерьера, как будто он сказал "передай соль", а не собирается уйти.
Карл хмыкнул, может, в ответ, может, просто потому что стейк был жёсткий.

Чимин сжал челюсть, отодвинул стул с резким скрипом и встал. Пару секунд стоял, смотрел на мать. Ни малейшего движения.
Он мог бы загореться прямо посреди комнаты — она бы, наверное, просто подлила себе ещё вина.

— Потрясающе, — тихо пробормотал он себе под нос и вышел из столовой.

По дороге наверх ему стало душно. Хотелось разнести этот дом — с его шелестящей тишиной, дорогими коврами и витиеватыми рамками на стенах.
Всё кричало: "богатство", но ни в одной комнате не было ни грамма тепла.

Он вошёл в свою комнату, захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной. Словно только здесь его не существование было легальным.

Сбросил пиджак на пол. Пнул ботинки.
Подошёл к кровати, сел. Потёр лицо ладонями.
Почему Т/и снова в голове? Почему вообще она туда попала?

Он провёл рукой по волосам, глядя в окно, будто где-то за ним могла быть хоть капля ответа.

Но там был только вечер. И пустота.

Понравилось? Оставь пожалуйста комментарий ❤️