Краковский инцидент, ч.3.
Все предвещало беды и эта беда гарантированно случится через несколько часов, это известно всем. Почти всем. Только нескольким десяткам солдата из всего нескольких сотен солдат в составе гарнизона концлагеря, а если быть точнее - для 50 специальных войск, только ним передавалась информация о предательстве Алексей, а ещё несколько наводчикам, прибывшим из гарнизона в Кракове. Остальные же оставались в неведении, они только знали, что в лагере произойдёт попытка покушения на руководства и террористический акт, но никак не атака гигантов из чёрной плоти. Это было сделано, чтобы не поднимать панику и среди солдат, которые согласились служить здесь, чтобы не попасть на линию фронта с ордой. Даже солдатам в составе гарнизона охраны концлагеря живётся не очень хорошо. Точнее, живут они нормально, но, каждый день, на них приходится очень сильное эмоциональное и моральное давление. Не каждый человек способен лично бить дубинками, а порой и стрелять по заключённым лагеря, ведь сейчас не 1099 год Прошлой Эры(в мире три эры: Античная эра, та, что была до рождения "Христа", Прошлая Эра, та, что идёт после рождения Христа и до 1111, с момента второго удара и Новобожия Гиммлера. Сейчас мы живём в нашей эре, 519 году или в 1630 году Прошлой Эры). По бумагам, все они верные вегиммцы и патриоты, никогда не подумающие о том, что враг может быть прав, но на деле, большинство из них поддерживают те же идеи, что и заключённые и приходится их калечить в этом ужасном месте, нарушающем все возможные конвенции и резолюции по правам человека.
Он, проходя по пустой улице, на которую ещё никого не заселили, смотрел в окна каждого здания, пытаясь найти там что-то. Страх и банально воображение сделали своё дело: ему казалось, что там, в темных помещениях пустых зданий, прячется кто-то из предателей и наблюдает за ним. Ему мерещились то огни свечей, то лица, смотрящие на его с темноты. Успокаивало одно - идти до улицы, где работает освещение и есть солдаты совсем немного. Но, появился новый повод для волнения, Жан услышал, как сзади, через углы домов, к нему кто-то приближается быстрыми и тяжёлыми шагами. Кто это был желания знать у его не было, понимая, что это могут быть каперы или лично кто-то из троих предателей, поэтому, он ускорил шаг, а тот, кто преследовал тоже. Похоже, забыв, что он солдат с многолетним опытом и имея винтовку на перевес, Жан прошмыгнул за угол и скрылся там, дожидаясь, пока этот кто-то потеряет след и только тогда он додумался взять в руки оружее. Шаги исчезли. Солдат успокоился, но с другого бока, который находился в его слепой зоне и он не обращал внимание на его, раздался "Привет".
Сердце будто остановилось на секунды и вернулось в свой ритм поняв, кто это был: это была Вика. По её виду было понятно, что она именно бежала за ним:
— Ух ты ж, напугала. Ты чего бежала то? Разве тебе не приказали помочь установить орудия по своим точкам? Или ты тоже, пойдешь проверять катакомбы со всеми остальными?
— Если я здесь, то, понятно, что меня всё таки назначили искать проверять подвалы.
Вика осмотрелась по сторонам.
— А где Диего? Он же с тобой был.
—Сама знаешь, он быстро ходит, уже давно вперёд вырвался и наверняка проверил ни один подвал... Удивительный человек, как он может так сохранять энтузиазм и усердно работать, я перестал этим страдать уже к 17 годам.
— Понимаешь, он...
Она опустила винтовку Жана и прошла, которую он держал и тем самым заблокировав проход на основную улицу. Вика вышла за угла дома и пошла дальше к солдатам, обыскивать подвалы, не дождавшись Жана, но, впрочем, он сам догнал её и Виктория продолжила разговор.
— Он просто жить хочет, не хочет, чтобы его здесь растоптали.
— А, это тоже верно. А кто хочет, чтобы его убили? Никто не хочет. Но он и без этого всегда очень инициативный, может, пример не очень, но даже сейчас обыскивать именно подвалы предложил он.
— Ах, да... Чёрт его знает вообще и какая нам разница? Ну, молодец, ничего не сказать, но и осторожности ему не мешало бы набраться.
— Осторожности Диего? Ты кому это ещё говоришь? Может, ты хотела сказать себе, а?
— Нет, блин, тебе!
— У меня с осторожностью всё хорошо то. Получше, чем у вас двоих. Напомнить, кто это побежал штурмовать окопы с дотами несколько недель назад и в итоге, оказалсь в окружении? Тебе, кстати, ещё и выговор сделали за такие выходки. Сейчас люди смотрят и прямо говорят, как можно было выбраться из той ситуации менее опасными способами.
— Да ну тебя.
— Как и думал, ничего нового. Не меняешься, Вик, не меняешься.
Они подходили к солдатам и выведенным заключённым лагеря на улицу, а свет от больших фонарей прожекторов немного дотягивался и до них, освещая дорогу.
— Странно это получилось, что враг общий не только для нас, Вегиммии, а вообще для всего человечества, но мы даже так не можем найти общий язык между собой. То восстания, то митинги, то вообще люди могут контролировать влияние этой чёрной дряни на себе. Когда мы пошли не по той дороге, что между собой воюем, а, Вик?
— Да что тут гадать то... 1099 тому вина. Небыло бы первого удара, небыло бы всего этого. Читал же Все Новейшие Дни?
— Читал. Каждый, наверное, читал.
— Вот так наверное и жили бы, если не 1099. Вообще, не плохо жили бы, хотя и технологии были на уровне 100 года, но это мелочи по сравнению с тем, что пришлось людям пережить, что мы переживаем и что придётся.
— А я не верю в этот сомнительный научпоп. Вот как может скрываться целый архипелаг островов от стран Европы так долго? Или как русский народ смог создать свое государство и тем более, провозгласить империю?
— Да ты на своих же словах торпоришься, Жан! Мне, что-то кажется, что цивилизация уцелела не только в Европе, но и в Азии и даже Африке. Просто в книге у людей небыло достаточно технологий и нужды, чтобы понять это, а у нас нет гарантий безопасности... Вдруг, стоит обогнуть Иберию и будет не океан, а рой чёрной плоти? Поэтому, стоит просто ждать, пока война закончится и начнется колонизация. Что ты, кстати, собираешься делать после войны?
— Что я собираюсь делать после войны? Хороший вопрос. У меня в планах дожить до этого момента даже нет, ха-ха...
— Неее, Жан, ненадо так. Хоть ты и говноед тот ещё, но ты нужен живым.
Она резко повернулась в бок и обняла его за руку, пройдя и держась за её несколько метров.
— Вообще, это была просто шутка. Умирать не собираюсь и что-то совсем не хочется, тем более в наше время. Вдруг, эта зараза поднимет меня из мёртвых, а? Такое же она может. И ты видела это тоже, не только во время операции крепости.
— Как по мне, Жан, это самое страшное, что случается с человеком после контакта с плотью. Было бы хорошо, если просто умирал, а тут твое тело используют как пушечное мясо, а возможно, люди даже остаются живыми и они осознают это, но ничего сделать не могут. А ещё страшнее тот факт, что ты можешь умереть на другом континенте от старости, болезни, да от всего угодно, но если оно захватит твой труп, то тебе даже мёртвым не будет покоя.
— И ведь писания Гиммлера ничего не говорят о подобном. Даже приблизительно.
— Ты сомневаешься в Гиммлере? Понятное дело, он жил до появления плоти и заражённых и писал только то, что сам видел. Может, мы просто что-то не понимаем и в его писаниях заложен смысл, а может и нет... Вообще, даже если это все окажется неправдой и Гиммлер никакой не бог, то я не поменяю веру, как и многие другие. Это же не только о твоих взглядах, но и поддержка моральная, даже если это просто самовнушение. Но, поэтому, мы спецсолдаты, защищаем истину и помогаем учёным познавать её... А ещё режем глотки по приказу императора. Прямо как Инквизиция Гиммлера в свое время, забавно, ведь она существует сейчас.
— Я не то что сомневаюсь в Новобожие Гиммлера, я скорее не понимаю, как он допустил это всё, тем более для нас, вегиммцев? Был бы я богом, я бы защитил свой народ каким-то сверхъестественным барьером. А вообще, ты же имеешь связи с научным центром, они что-то говорили о ходе изучения Камиллы, а? Если знаешь, то лучше сказать, а то вдруг они сказали то, что поможет нам не сдохнуть, а ты молчишь.
— Опять ты за своё, Жан. Хотя, вообще. Да. Я молчала. Но потому что информация не 100% верна. С помощью информации от Шертхальма, сделан вывод, что сердце самая важная часть любого хозяина не только потому что оно является центром создания хозяина обратно в человека из той жидкости(напоминаю, что уже давно известно, что в момент метаморфозы, тело человека сжижается в жидкость и распределяется по всему телу заражённого. Там, где была нога отправляется в ногу, там, где рука в руку и так далее. Поэтому, если закалённому отрывает руку, то и человеку тоже. А также, благодаря этому процессу человек видит все глазами нового тела) , а потому что как и человеческое сердце - качает по телу плоть и тем самым, обеспечивает регенерацию.
— Значит, если остановить его, то он не сможет регенерировать, так понимаю? К примеру, пустить экстремальный заряд тока.
— Не совсем так. В ходе экспериментов было выяснено, что пока нет связи с сердцем плоти, то оно не бьётся, ибо перекачивать нечего. Опыты с током тоже проводились: они не дали результата, слишком низкая пропускная способность. Но!
Вика замолчала
— Какое ещё но? Вик, говори полностью, пожалуйста, скоро не до этого будет.
— Но, ещё узнали, что хозяин может перекачивать свое сжиженное тело из места в место. К примеру, если ему вот вот оторвут ногу, он может перекачать жидкость в сердце и потеряв ногу, сам человек её не потеряет. Понял?
— Понял.
— Этот процесс происходит только если сердце работает. Если нет, то нет.
— Значит, если нам надо атаковать на поражение, то просто целиться в сердце?
— Да. Уничтожим сердце - считай, убьем и человека... Но он не умрет, если не уничтожить мозг его самого, ибо чёрная плоть бросает все силы на восстановление сердца и заменяет его, пока не будет полностью восстановлено. Уничтожив мозг, плоть теряет синхронизацию и как обычный человек - он погибает. Важно, что бесполезно уничтожать голову хозяину в форме заражённого - он только ослепнет, потеряет слух, обоняние... Короче, потеряет все, кроме мозга. Наверное, жидкость, отвечающая за мозг где-то в другом месте.
— А вы уверены, что уничтожив сердце и мозг, хозяин точно умрет?
— Эм, ну... Нет. У нас была только Камилла и убивать её мы не очень хотим. Почти всё, что я тебе рассказала - лишь предположения, сделанные в ходе менее опасных экспериментов.
— Понятно, Вика, понятно...
Они шли дальше теперь почти в полной тишине. В почти полной, ибо были слышны испуганные голоса людей и солдат, постепенно увеличиваясь. Именно голоса солдат нагоняли жути и отчаяния. Они, в том числе Виктория, Жан и Диего - такие же жители, но только которым дали винтовку, шлем и сухой паёк из мертвых насекомых и риса.
— Вик, ты же понимаешь, какие у нас здесь шансы выжить?
— Шансы выжить? Ты хотел сказать, какие шансы помереть?
— Ты прекрасно понимаешь о чём я и понимаешь, что наши шансы выжить достаточно малы. Не пытайся юмором урегулировать ситуацию.
—... Я понимаю. Поэтому так и отвечаю. Трудно справиться с осознанием того, что врятли от сюда можно выйти живым. Тем более, эти три урода не единственными проблемами будут. Их, хотябы, пару тройкой прямых попаданий разнести можно было бы...
— Не я один значит такой.
— А ты думал.
— Что ты собираешься делать дальше, если нам удастся выйти отсюда живыми?
— Ну, мое мнение тут никто не учитывает, хочу ли я воевать дальше или нет. Меня просто отправят дальше воевать. Если мы сможем отразить их атаку, то меня отправят на фронт, тебя и Дио тоже, кстати. Если нет, то нас отправят уже на фронт с предателями. Чувствую, что если им удастся всё сделать, то начнётся гражданская война, либо восстание.
— А если отбросить тот факт, что мы застряли в этой военной дыре ещё на несколько лет? То что бы ты делала, если уже через пару дней была демобилизована?
— Честно, я и не думала над этим. Пока каждый день тебе приходится бегать с винтовкой или штурмовать конторку пропагандистов анти - вегиммского толка, такие мысли меня почти не посещали. Да к Гиммлеру это всё, я уже не представляю свою жизнь вне войны... Ну, вообще, хотела бы как почти каждая девушка - мирняк моего возраста просто жить с любимым человеком и к 47 годам нянчить внуков. А может, просто жить на отшибе в и так Гиммлером забытом регионе Вегиммии. А ты бы что делал?
— Так ты же всё время на заданиях, как и мы, откуда у тебя время, чтобы у тебя уже имелся любимый человек? Мы редко видимся даже с остальными членами специальных войск, ты не рассказывала, когда уже успела с кем-то. Или ты просто сказала, что хотела бы, будь ты мобилизована?
— Жан, не тупи, а. Я с тобой на заданиях, а ещё Диего. Много людей вижу, много с какими работаю.
Жан остановился, а Вика продолжила путь: других солдат и заключённых уже было видно и оставалось пройти несколько десятков метров. Она не сразу заметила, что он остановился и прошла несколько метров, пока сама не остановилась. Жан смотрел ей вслед, не очень понимая, про что она, но в итоге понял, к чему ведёт Вика.
— Так, погоди, если ты сказала, что ты на заданиях со мной, то, получается, ты...
— Ага. Дошло до тебя, неужели. Понял же, да?
— Ох, ну, это как-то неожиданно... От тебя такое услышать, я даже не знаю...
Фигура Вики в нескольких метрах от ее на мгновение озарилась жёлтым, а затем, она стала ещё темнее от тени. Тень появилась от столпа пламени сзади - произошёл взрыв. Несколько осколков с обломками полетели в их сторону, но никого не задели. От шума и неожиданности, они согнулась и схватились за головы, а потом поднялись, схватили винтовки, переглянулись и побежали к пожару. Взрыв произошёл на небольшой торговой лавке и, похоже, никого не задел. От взрыва были выбиты окна и случился пожар, вокруг уже стояли военные и тушили его, а другая часть солдат отгоняли и успокаивали солдат, говоря, что враг попытался закинуть бомбу к ним, но доблестные солдаты спасли их. Вика и Жан подбежали к ним и пытались узнать, что произошло, но не получили ни одного понятного ответа - даже солдаты не знали, что произошло. Покушение или заранее спрятанная бомба? Неизвестно. Все больше солдат стягивалось к месту взрыву и огонь был потушен.
И, к сожалению, это оказалось ловушкой по сбору солдат в одно место. Через несколько минут после взрыва, через несколько улиц от сюда, на другом конце лагеря, раздался грохот и полу - людской рев. Облако дыма и мусора взмыло в небо, а огромные обломки полетели во все стороны, залетая даже в Краков. Они пробивали насквозь дома и падали на землю, давя людей и солдат. Несколько обломков упало на группу солдат, раздавив их и среди заключённых лагеря началась паника: они бежали во все стороны, даже туда, откуда летели обломки. Паника началась не только здесь, а вообще по всей территории лагеря: были слышны крики как заключённых, так и солдат, а также одиночные выстрелы. Никто не понимал, что происходит, но все действовали по инструкции, хотя самим было до ужаса страшно. Жан, видя, как с соседней улицы к ним бежит отряд из 5 солдат, побежал к ним на встречу и хотел узнать, что происходит. "Зубастый из под земли вырвался!" Закричали солдаты и их, вместе с Жаном с ног сбила бегущая толпа и начала топтаться по ним, да так, что был слышен хруст костей. Эту картину не могла не увидеть Виктория и она, попутно пытаясь контролировать толпу, бросилась сквозь ее к упавшему Жану, но ее за воротник схватила крепкая рука сзади и потянула назад, затащив за здание. Это оказался один из членов специальных войск:
— Там наших сейчас толпа задавит!
Ее схватил достаточно крепкий солдат: он держал ее на расстоянии вытянутой руки и не давал ей ударить себя.
— Бесполезно, толпу контролировать, тем более испуганную нет смысла! Действуй приказу и там будет видно! Стреляй!
Солдат отбросил её в сторону, что она ударилась спиной о стену и шлем пикельхауб скатился на неё лицо. Поправив шлем, она увидела, как этот же солдат и ещё несколько стреляли по бегущим людям. Они стреляли без разбора: по детям, женщинам, старикам, мужчинам. Всем, кто бежал (кроме своих). Но даже смерть своих соидейников, товарищей, родственников и просто незнакомцев не угомонило толпу и они продолжили бежать, уже перепрыгивая, а иногда и топчась по горам из мёртвых тел. К отстрелу бегущих присоединилась и Виктория, но она стреляла только там, где был сбит с ног Жан, надеясь, что хоть упавшие рядом тела и огонь по этой территории не дадут людям бежать здесь. План действий был таков: вызвать как можно больше смертей среди заключённых, чтобы потом выставить их как жертвы Шертахальмовских, тех, за кого они сюда и попали.
Огонь шёл всего 15 секунд, но по ощущениям, все 15 минут.
Вальтер, некогда ставящий жизнь в приоритет и считая, что нет плохих людей, а есть те, кто просто иначе мыслят, стал тем, кого принято называть тираном, убийцей, террористом, мостром и просто злодеем. Он понимал это прекрасно сам, смотря на то, что натворил: он стоял в обломках здания, сквозь которые были видны людские останки и даже детские, кровавые ручонки. Смотря вдаль, он видел разрушенные здания, клубы дыма, крики людей и выстрелы. Но, он и не был типичным злодеем, как это любят описывать Итальянские писателя, у его были чувства и переживания. Он понимал, что творит зло, но, не испытывал такой жалости к тем, кого убил, хотя ещё несколько недель назад такая мысль бы вызывала у его паралич. Вальтер пошёл по пути разрушения.
Зубастый осмотрелся по сторонам, сначала направо, прямо и потом налево. Поворачивая своя голову налево, он краем глаза заметил, как среди домов торчит подозрительно длинная стальная балка и присмотревшись, он понял: это было артиллерийское орудие! Вальтер резко нагнулся и прикрыл сердце рукой, при этом на пальцах и кистях появились костные бронепластины, а на лице исчезли. Через секунду, раздался один выстрел - мимо, по ещё через мгновение прогремела целая кананада из артиллерийский залпов, уже точно в цель. Зубастый на время покрылся дымом и стрелки не видели, что происходит, но через несколько секунд дым рассеялся и они увидели, как им удалось разорвать и пробить насквозь несколько участков тела, но до сердца им не удалось добраться и они лишь сбрили броню на пальцах и руки. В целом, состояние Вальтера было нормальным и настал его ход, на который было мало времени.
"— Плохи дела. Я не успею подбежать и снести орудия, они разорвут меня раньше, чем я успею что либо сделать. Только начали, а уже проблемы..."
Раскрыв большую и зубастую пасть, он зарычал и используя человеческие боевой приём, которым обучился ещё в кадеством училище, резко опустился вниз, опёрся на руку и быстрыми движениями ноги, сбил несколько орудий и проломив зданий. Применив бы этот прием против человека, будучи самим человеком, это называлось бы подножка, но здесь нашлось ей новое применение. Наводчики были раздавлены, но, только в одной части, другие же успели перезарядить орудия и открыть огонь - попали в Вальтера, но в сильно укреплённую спину, так что он почти не почувствовал урона. Не вставая с земли, он захватил руками само сбитое орудие и снаряды, лежавшие рядом в кулак. Увернувшись от ещё одного залпа, Зубастый на ходу забросил снаряды на несколько позиций, уничтожив их, а оставшиеся сбил своими большими, похожими на барсучьи когти.
10 метровая фигура зубастого возвышалась над зданиями и его было видно даже на другом конце лагеря, а ещё не уничтоженные прожектора помогали рассмотреть его во всех деталях. Командующий Рундштедт, несколько офицеров и солдатов - наводчиков находились в другом конце лагеря и смотрели на зубастого, уничтожающего лагерь и давя людей. Все молчали, никто не говорил, они понимали одно - Краковский инцидент лишь начало войны, но уже внутренней, между населением и правительством, проще говоря настала гражданская война.
— Командующий Рундштедт! Что вы прикажете делать?!
Один из офицеров тряс стоящего в оцепенении Рундштедта.
— Командующий! Там находится очень много орудий, давайте просто задавим его числом и убьём. Командующий!
— Слышу я. Убивать, похоже, не вариант.
— Это ещё почему? Оно появилось из под земли и сейчас гробит жизни наших же людей, всего один приказ и это все прекратится.
— Потому что убить его означает потерять большую силу и дать его союзникам время накопить силы. У их какой план? Сбежать, но это второстепенная задача. Главная задача - убить все командование, а сейчас, его тактическая цель расчистить территорию от орудий, чтобы дать каперам и союзникам действовать более безопасно. Если убить его, то они даже не попытаются сунуться сюда и уйдут, но они не сдадутся. Они подготовят силы и атакуют уже не Краков, а Смертоберг. Лучше всего будет дождаться атаки союзников, а потом вытащить Вальтера. Нам нужно его просто ранить, но чтобы он мог передвигаться.
Рундштед продолжил смотреть на атаку зубастого: он постоянно крутился и нагибался, уворачиваясь от залпов из пушек. От некоторых ему удавалось увернуться, а некоторые прилетали по нему, но нему удавалось защитить сердце, хотя почти вся броня на его теле была вся в трещинах, а где-то вовсе осыпалась в костную муку. Очередной залп попал ему прямо в лицо: ему снесло нос и глаз, но остальное почти не пострадало, а невероятно крепкая и сильная челюсть не почувствовала взрыва. В момент взрыва, командующий Рундштедт достал из кобуры наградной пистолет и выстрелил в голову. Пуля, ясное дело, не нанесла урона и даже не долетела, это был как знак о начале исполнения плана по истощению Вальтера.
— Гоните его сюда. Достаньте уже из укрытия того человека, мы ждём уже Вальтера.
Он положил руку на сверх тяжёлое бронебойное орудие - их козырь, от которого будет зависеть исход всего сражения.
— Выполняю!
Отдали честь офицеры с солдатами и разбежались по сторонам: одни прямо к зубастому, одни в сторону главного входа в подземные ходы, другие за орудия, стоящие по углам зданий.
Вальтер и Алексей переоценили свои силы и недооценили силы врага - у него оказалось слишком много солдат и бронебойных орудий со снарядами. Стоит зубастому уничтожить одно орудие, так в его затылок уже летит залп из нескольких подогнанных орудий, а также враги были лучше организованы и строго следовали приказам и командам. Огонь вёлся по очереди из каждого орудия, пока одна пушка стреляет, другая перезаряжается, тем самым, обеспечивается непрерывный огонь. С момента своего появления, Вальтер зачистил всего одну улицу, а броня на груди и руках уже осыпалась и были оголены кости, а в некоторых частях тела мышцы были прошиты насквозь, либо вскрыты, показывая страшные травмы. И, самое главное - он чувствовал боль, хоть и в меньшей мере, чем он испытал бы, будь он в форме человека. Огонь был настолько силён, что ему пришлось согнуться и спрятаться среди домов, чтобы враг не мог вести огонь по нему со всей территории лагеря.
Зубастый сел на корточки, оперевшись спиной о здание, в котором прятались люди и истошно кричали, видя, что происходят за окно, но Вальтеру было всё равно, его интересовало спасение самого себя. Он посмотрел на свою правую руку: от кисти остались кости и сухожилия, едва покрытые плотью, левая кисть аналогично, он не мог больше защищать сердце от попадания. Подобными ранениями было усеяно всё его тело и после выстрела из бронебойной пушки сбоку, ему оторвало предплечье и оно полетело в свободный полёт, приземлившись на крыши соседних домов. Его ноги перестали держать тело и он свалился, чуть не проломив дом и не раздавив людей там, а пасть раскрылась. Орудия со всех улиц начали подгонять к его мёртвому телу, но они не стреляли - тело Зубастого начало покрываться мясным дымом и ничего небыло видно(к тому же, приказа убить небыло).
Сюда, похоже, свели все орудия, не стоящие на ловушках, но огня всё небыло, а дым не рассеивался. Солдаты начинали потихоньку приближаться к клубьям дыма, а кто-то бросать туда всякий мусор и по звуку определять, не исчез ли он куда либо. Одна из команд наводчиков, решив не рисковать, просто готовились и чистили пушку, пока к ним не подбежал иза угла раненный солдат с оборванной и пропитанной кровью одеждой. У него отсутствовал нос и чтобы не пугать людей, похоже, он прикрыл дыру тряпкой, также было с глазом, а кисти рук держались на нескольких нитках. Вообще, он был весь залит кровью, даже белые волосы, будто он чёрт из ада. Наводчики побросали свои дела и бросились к раненному солдату. Кто-то искал полевую аптечку, кто-то пытался его усадить, но никто не спрашивал, что произошло, ведь это и так было ясно. Солдат сидел на обломке крыши и указал пальцем на мясной дым, пока полевой медик зашивал страшную травму на его плече:
— Парни, вы что, поймали его?
— Да. Поймали. Загнали в угол и закидал снарядами. Не переживай, сейчас всё закончится, прибудет гарнизон с города и поедешь в госпиталь, там тебя просто демобилизуют и к мамке поедешь. Тебе же, по виду, не больше 20 лет, малой ещё, а уже тут оказался. Кстати, где твой жетон?
Раненый солдат проигнорировал последний вопрос о военном жетоне и осмотрел территорию вокруг, здесь было не меньше 5 орудий.
— А зачем вы так много сюда пушек согнали? Ему же и 3 достаточно будет.
— Это на всякий случай, вдруг он что-то учудит. Мы сюда большую часть свободных пригнали, он точно не уйдёт, не волнуйся. Как зовут тебя, хотя бы?
— Вальтер Вальтер.
— Вальтер? У меня деда также звали, приятно, а я Мюллер, будем знакомы.
Мюллер протянул руку Вальтеру и продолжил зашивать рану, не замечая подвоха. Но, потом до него дошло, что здесь что-то не так, когда солдаты кругом начали удивлённо кричать вопросы по типу "что за хрень?!". Мюллер косо посмотрел на Вальтера, а затем туда, где было тело Зубастого: дым полностью рассеялся, тело Зубастого почти полностью разложилось до костей, а сердце и мышцы рядом были прорезаны.
— Так, что за хрень, это, получается, что ты?...
— Простите, пожалуйста.
Со всех сторон света к Вальтеру прошлись черные нитки, начав быстро создавать кокон - оболочку и огромное тело. Метаморфоза произошла слишком быстро и никто не успел отреагировать: все орудия были опрокинуты и отброшены, солдаты раздавлены, а несколько зданий проломлены насквозь. Зубастый полностью сформировался, но на этот раз его бронирование было куда меньше и в основном, она была сконцентрирована на кистях, шее и сердце. По полученной информации, ему удалось уничтожить большую часть орудий, но, похоже, были уничтожены не все и вот вот они выглянут иза угла и разнесут его тело мощным залпом. Чтобы не дать врагу подойти к нему, Зубастый начал крушить здания и заваливать дороги, блокируя улицы и тем самым, не давая даже просто солдатам подойти к нему, не то, чтобы пригнать пушку. Дом за домом превращался в груду руину и настала очередь того, в котором были люди. Ударом когтистой лапой, он развернул крышу и пробил несколько этажей, а ударом ноги обвалилась последняя опора и дом рухнул, завалив насмерть людей. Он вступил в груду мусора и обломков, осматривая территорию: кругом ни солдата, ни орудий, а кругом валяются раздавленные трупы солдат, перевёрнутые пушки, а посмотрев вниз, он не смог сдержать своих внутренних терзаний и сомнений. Под его ногами, в обломках здания, были тела мёртвых гражданских, а присмотревшись получше, он увидел, что мальчику, 8-9 лет на вид придавило нижнюю часть тела тяжёлой балкой.
Организм всех хозяином в форме заражённых не обладает некоторыми органами, а некоторые недоразвиты. У каждого отсутствуют потовые и слёзные железы из-за ненадобности; у зубастого отсутствует желудок и присутствует дополнительный орган, находящийся на месте слёзных желёз и выполняющий роль выработки большого числа кальция для костей челюсти и зубов, непосредственно для Вальтера(от того челюсть и зубы невероятно крепки, хотя в форме заражённого, абсолютно все тело и организм состоит из чёрной плотью). Рыцарь, к примеру, не обладает почти всеми органами человека, но вместо этого, у него имеется большая система, отвечающая за создание и регенерацию костных бронепластин. Сжиженные органы и части тела человека, отсутствующие в форме заражённого, отправляются на создание новых органов.
Зубастый не мог заплакать физически, но, не был бы Вальтер в форме заражённого, он бы не смог сдержаться. Он нагнулся, встав на колено и снял балку, которая придавила часть тела мальчика: его ноги, кишки, да и вообще вся нижняя часть тела была раздавлена в кровавую кашу, при этом он был жив и был безумно напуган. "— Его родители надеялись на меня, на союзников, что мы спасём их, а не будем убивать. Он сам, наверное, строил большие планы на жизнь. Может, хотел вступить в наши ряды. А я его так просто убил". Вальтера терзали не только сожаления о всех убитых им лично, но и том, необходимо ли продолжать операцию по его усмотрению. Важным ходом операции являлась минимизация гражданских потерь, но он сделал всё ровно наоборот, так, чтобы погибло как можно больше людей. Он подвёл не только союзников, но и соидейников в лагере, надеявшихся на спасение, а не смерть от него. Зубастый хотел что-то сказать едва живому мальчику, но не смог: голосовых связок у него также небыло. Вальтер не знал и не понимал, стоит ли его добить, чтобы прекратить его страдания или оставить мучительно умирать, поэтому, он простоял над испуганным ребёнком несколько минут, не заметив, как он вовсе прекратил дышать, а взгляд навсегда застыл в ужасе, смотря прямо на него.
Но верность союзникам и идеям оказалась сильнее - он не отказался от прекращения плана вовсе, как это сделал ранее Зигфрид. Если бы он отказался, то окончательно бы подвёл союзников, а так, небольшая надежда на дальнейшую поддержку их населением оставалась. Во всяком случае, он считал, что вызвав большие потери, можно будет легко списать это все на массовое убийство заключённых руководством лагеря, ведь большая часть населения поддерживает их. Зубастый выпрямился и в последний раз посмотрев на заваленные тела гражданских, переступил обломки и вышел на улицу, пытаясь найти оставшиеся орудия, но, его взгляд перевёлся на небо, в ночное небо: на него, с небес, с фонарей, вдали, в нескольких километрах от лагеря, виднелась приближающаяся целая бомбардировочно - десантная вражеская эскадрилья дирижаблей. По подсчёту, их было 5, внушительное число, способное разбомбить несколько квадратов и высадить более сотни вооруженного десанта. Это означало, что городской гарнизон уже был на подходе и они не поскупились даже на дирижабли. На них висели большие прожектора, светящие прямо на него - его давно заметили и летели прямо к нему, но огонь из пулемётов открыть не могли из-за большого расстояния и риска дружеского огня. Действовать надо было быстро и Вальтер "нырнул", скрывшись между зданиями и передвигаясь таким образом, пытался сбросить с себя слежку и попутно высматривать союзные знаки, скопления солдат врага и пушки. Высунув голову, чтобы осмотреться, он заметил, как на одном конце лагеря, в бойницах, показался яркий, зелёный свет, после красный дым и выглядывающая голова в шлеме пикельхаубе, показывая круговой жест рукой. Это оказался знак союзников! Ранее, руководство армии и императора из лагеря "эвакуировал" один солдат, который показался странным даже Вике. Подозрения были не зря, ведь этим человеком оказался союзник Вальтера, проникший в лагерь, отвёл все руководство в помещение, связал им совместно с несколькими своими и подал знак Вальтеру, чтобы он их сожрал(они не смогли их расстрелять или зарезать, потому что выдача любого оружия была строго по 2 этапной проверке документов, на которой бы он попались. Просто забить руками тоже оказалось невозможным: "эвакуировав" их, они были вынуждены бежать и показаться командованию, а вернуться смогли к ним только сейчас и подать знак Вальтеру). Вальтер отбросил мысли о сочувствие и бросился к стене, игнорируя на своём пути здания, людей и даже раздавив одно орудие. До цели оставалась ещё половина расстояния, но изо зданий, по крышам, к нему начала скакать большая черная фигура, со странным, длинным рогом и стальными листами брони. Присмотревшись, Вальтер понял - это была руконога, одетая в броню и переносящей на своей голове огромный штырь!