На последнем дыхании
"- О Господи, как же здесь много крови!"
Пожалуй, это не то, с чем хочет столкнуться абсолютно любой человек, просыпаясь рано утром. А солдатам, тем более на войне и в окружении врага, это, к сожалению, приходится испытывать и с этим ничего не поделать. Но, этот вопрос не был тем, что подумали все солдаты, проснувшиеся этим утром, а он был от лица одного вояки, что проснулся. Как его звовут - эта информация неизвестна, потому что нашивка с его именем была сорвана, как и почти вся одежда, а боевой жетон на шее куда-то пропал. Наверное, тоже слетел, а, может быть, его кто-то украл, такие вещи ценятся и являются очень дорогим "сувениром". Солдат видел вокруг себя лишь руины, лужи крови и ещё что-то, но из-за того, что свет не проникал свои руины этого помещения, он не смог это рассмотреть; здесь же ещё было просто нереально холодно понятным на то причинам. Оно было, на самом деле, к лучшему, меньше знаешь крепче спишь. "- Ребят! Парни, вы тут?" Закричал безымянный солдат и после своего вопроса, замолчал, дожидаясь услышать ответа. Но его не последовало, как и других любых звуков. Значит, все куда-то убежали и, скорее всего, ждут его. Да, так и есть, не бросят ведь его здесь.
Состояние безымянного солдата нельзя было назвать хорошим. Из-за шока, он не испытывал никаких чувств кроме собачьего холода, хотя состояние его здоровья оставляло желать лучшего и из-за темноты он не видел, что происходит с его телом. Пробираясь сквозь руины и вступая в лужи крови, солдат несколько раз чуть не переломал себе ноги и не вывихнул руки из-за тесноты, но, в конечном итоге, он смог добраться до крайней стены. Так как это всё происходило в палатке, то и выбраться от сюда, по идеи, не составляло бы особых проблем, но каждое движение и взмах руками давался ему с трудом. Когда он шёл, то за ним оставался кровавый след. Это были не кровавые следы от того, что он вступил в лужу крови, а его собственная - он был ранен, но этого не понимал и вообще не чувствовал из-за шока. Преодолевая сильный холод и боль которая появлялась при движении руками и ногами, солдат попытался раздвинуть стены палатки, но всё было безуспешно. Это была сплошная стена, не выход и где находится, в свою очередь, уже настоящий выход он был без понятия, но выбираться всё равно надо же. "- Ребят, тут точно никого нет? Где здесь выход? Я, что-то, найти не могу, помогите, пожалуйста..." Сказал вслух солдат, ещё до конца не поняв, что он здесь единственный, кто остался стоять на ногах и, возможно, вообще единственный выживший. Ответа, понятное дело, после его вопроса не последовало и он должен был справляться своими силами.
Сделав ещё несколько тяжёлых шагов вдоль стены и пытаясь нащупать выход, он ничего не нашёл и находясь на грани того, чтобы просто взять, психануть и всё бросить, солдат заметил краем глаза острый осколок на полу и не думая, поднял его с земли. Идея пришла сразу же, как он увидел его лежащим на земле - нужно разрезать стены, иначе он отсюда вообще не выберется. Меньше слов, больше дела и преодолевая сильную боль и тяжесть в руках, размахнувшись, он вонзил лезвие в стену палатки и оно вошло как нож по маслу с характерным звуком рвущейся ткани. Не прикладывая более для этого больших сил, лезвие само начало скользить по ткани и разрывать его сверху вниз, пока оно не дошло почти до самой земли, но из-за того, что солдат физически не мог согнуться, он бросил лезвие, так и не разрезав до конца, но этого было достаточно, чтобы раздвинуть его руками и выйти.
Вместе с тем, что он выбрался из этой западни, в палатку, вместе с появившимся разрезом, начал просачиваться ещё более холодный воздух и дневной свет светил освещал всё, что происходило внутри. И лучше бы этот солдат не видел, что происходило внутри и что всё это время его окружало. Вокруг было огромное количество мёртвых тел. Все они были со страшными травмами. У кого-то не было верхней части головы, кому-то вспороло живот и внутренние органы беспорядочно вываливались на земли, а кому-то просто отрывало все конечности и головы. Что примечательно: у абсолютно всех были рваные и взрывные раны, а также очень сильные и большие ожоги, покрывающие чуть ли не половину от всего оставшегося тела. На полу, как он думал, вместо обломков валялись куски плоти и органов, а все происходило это в целом море из уже замёрзшей - мёртвые тела были полностью обескровлены! А само помещение внутри было полностью разрушены. Кровати, тумбочки и всё остальное было разрушено, будто здесь прошёлся ураган. От такой картины, солдат хотел выблевать все свои внутренние органы, но тошнить было просто нечем. Из желудка по пищеводу, дальше в глотку и ротовую полость был выброшен едкий желудочный сок и желчь, обжигающая стенки этих органов изнутри и причиняющая и без того очень сильный дискомфорт, а изо рта вышли лишь небольшие капли, при этом никакого улучшения состояния после этого не было. "Я же пожрал вечером" - подумал он и вовсе не рассмотрел вариант того, что он вовсе не спал, а просто лежал в отключке и во сне его вырвало и чудом, он не захлебнулся в своей собственной рвоте. При всём этом, что сюда начал попадать дневной свет и он смог увидеть, что тут происходит, этот солдат так и не додумался осмотреть самого себя и выявить причину такого сильного недомогания и боли при любом движении ногами и руками.
Не желая оставаться здесь и не минуты более, безымянный солдат, раздвинув сделанный немного ранее разрез в палатке, вылез сквозь него на улицу и сделав всего несколько шагов, он начал трястись, как собака и впринципе едва держаться на ногах. Перед тем, как его ноги перестали держать его полностью и он упал на землю, солдат успел рассмотреть то, что происходит с лагерем и пока он осматривал, к нему вернулась память о произошедшем ночью. Лагерь был уничтожен полностью. Вдоль всей дорожки между зданиями были большие воронки от артиллерийских снарядов, на дне которых, иногда, лежали то, что когда-то можно было назвать человеческими телами, но сейчас, это было не более, чем какие-то обрубки, которых даже не сразу за человеческие то принять можно. А простирались эти воронки от одного конца до другого, сюда вовсе не пожалели артиллерии и стреляли из всего, что было. Большинство палаток просто отсутствовало. Они попали в самые эпицентры взрывов и были уничтожены полностью, только некоторые смогли хоть сколько-то сохраниться, но тоже, не в самом лучшем образе и были всё равно очень сильно повреждены. Палатка, из которой вышел он была той, которая смогла уцелеть, пускай и не самым лучшим образом. Те, кто стрелял по лагерю точно ставили в цель уничтожить здесь абсолютно всё и не дать возможность уйти выжившим. Территория не только самого лагеря, но и вокруг была сильно повреждена взрывами. Некоторые деревья были вырваны с корнем, а немногие, что остались, были обломаны и от них торчали лишь пни. От такой интенсивной бомбардировки даже растаял снег, из-за чего казалось, что сейчас не середина зима, а осень или весна. Повсюду были капли крови и разбросаны вещи. Скорее всего, здесь никто не выжил. Но защитники лагеря явно не сдались без боя. На другом конце лагеря, где находилось здание командования(практически полностью уничтожено после обстрела), находились горящие руины чего-то большого. Присмотревшись, солдат понял, что это был разбитый штурмовик! Пилот точно не выжил, потому что произошла детонация боекомплекта. Скорее всего, не имея орудий ПВО и даже чего-то крупнокалиберного, солдаты пытались сбить его, используя ручную артиллерию и кому-то удалось попасть точно в брюхо, там, где находится боеприпас. Это создало такой сильный взрыв, что пилот умер сразу при выполнении пикирования и самолёт рухнул на землю. Представьте, насколько это было позорно потерять один штурмовик, выполняя операцию, где у врага нет даже ПВО. Это нужно быть максимально самоуверенным, чтобы так сильно рисковать и пикировать настолько низко, чтобы тебя можно было подстрелить из ручной артиллерии. И смешно и гордость за своих.
Это было всё то, что увидел безымянный солдат перед тем, как грохнуться на землю без сил. Ноги подкосились, перестали его слушаться и он упал, как животное. "- Что за хрень?" Подумал солдат, не понимая, почему силы покинули его так легко и быстро. Ответ на этот вопрос он нашёл очень быстро, просто осмотрев себя. Во первых, на нём не было одежды - она была полностью сорвана в результате взрыва рядом с ним и он околел очень быстро. А во вторых, он был очень сильно ранен. Его шея и плечи были в сильных ожогах, левая кисть была разорвана в мясо и боль от раны он начал чувствовать только сейчас, как понял, что с ним произошло. Но это было меньшее из его ран. Прямо в животе у него была очень большая рана и ожог третий степени и именно из-за этой раны он потерял сознание и чудом проснулся, а не умер, как потерял сознание. Почему-то, он не думал о том, как ему спастись и избежать смерти, прямо как несколько часов Ян. Он, скорее, просто смирился с неизбежным концом и моментально проанализировал всё то, что происходило с ним в последние несколько дней. Как он впервые оказался на войне, как радовался тому, как София уничтожает вражескую засаду с бронебойными пушками и то, как Роммель и другие их предали и метнулись на сторону Головорезов, а они, Кайзеры, потом бежали в этот лагерь под фон горящего Парижа. Какой впринципе был смысл от того, что они бежали сюда? Почему они не могли попытаться прорваться обратно в Вегиммию, а остались здесь, когда их исход был вполне очевиден? Ох, если бы он знал, что так будет, то он бы перешёл на сторону врага ещё вместе с Роммелем. Как бы он хорошо не относился ко всем остальным, но своя собственная жизнь, понятное дело, будет куда дороже и так поступили бы многие среди тех, кто умер. Под ним растекалась лужа его собственной крови и гноя, а мысли начали растворяться и превращаться в непонятную кашу - он умирал и сознание начинало покидать его тело. "И я единственный, кто остался живым до сих пор. Господи, ну почему именно мне так везёт?!" - была его последняя мысль, но вовсе не перед тем, как сознание полностью покинуло его тело и он умер, нет. Оказалось, что он вовсе не умирал, а просто терял засыпал и всё это было самовнушением(но он все равно скоро умрёт без помощи). Когда он практически уснул, то его слух уловил звуки где-то в другом конце лагере, которых ранее он не слышал из-за контузии и без того плохого слуха. Это был топот копыт лошадей, звук заводящегося мотора, катящиеся повозки и разговоры людей. Он быстро поднял голову и увидел, как из лагеря выезжает не малая группа солдат и всего того, что издавал вышеперечисленные звуки, а приглядевшись, он точно понял, что это были свои, те, кто был в лагере: Рим, Вальтер и другие. Из того большого числа солдат, что базировались здесь ещё до обстрела осталась лишь меньшая часть и в этой группе было всего 18-25 солдат, но факт, что здесь есть живые люди остаётся и никуда не делся. Только есть проблема: строй двигается не к нему, не в глубь лагеря, а от него и постепенно отдаляется! Понимая, что от него уходит его единственный шанс на спасение, солдат попытался встать на ноги, но только он упёрся руками об землю, как они тут же перестали держать тело и он упал, смотря вслед уходящим солдатам. Он предпринял ещё несколько попыток и все они тоже оказались безуспешными. Пока надежда на спасение не полностью покинуло его тело и сознание, солдат попытался закричать так громко, как это возможно и это даже получилось: "- Помогите!". Крикнул солдат и его крик был слышен на большое расстояние и не услышать его было невозможно. И вот, к счастью, несколько солдат обернулись в его сторону и тут же это счастье сменилось на разочарование и осознание неизбежного. Солдаты посмотрели на него, а после повернули свои головы обратно и продолжили уходить прочь от лагеря - безымянного просто бросили умирать! "Эй!" Крикнул он ещё раз, но на этот раз, его крик был куда менее громким и более отчаянным. "Прошу..." - а уже это и вовсе не было криком, а сказано его обычным голосом. Группа солдат всё отходила и отходила, пока вовсе не исчезла за деревьями, а безымянный солдат остался умирать.
В ходе этой ночной атаки, Кайзеры понесли просто чудовищные потери. В ходе прошлой Парижской операции они потеряли очень много солдат личного состава, а эта атака окончательно поставила на крест на их боевом потенциале. Всё, что имеется у них в наличии прямо сейчас - это 23 солдата личного состава, 2 грузовика, несколько лошадей и повозок, несколько запасных винтовок, пистолетов пулемётов, ранцев со снарядами для ручной артиллерии, несколько ящиков патронов и немного топлива для создания дышащей плоти и просто возможности стрелять. Не густо, а ещё учитывать то, что практически все здесь раненные и их боевые навыки будут куда хуже, чем могло быть. А самый большой удар оказался для них именно в виде пропажи Яна. То, что с ним произошло знает только София и Вальтер. Остальные знают, что на момент обстрела, он находился в здании командования и все прекрасно видели, что именно туда прилетело несколько снарядов. Никто не догадывается, что его жестока убила София. Но все понимают, что он, скооее всего, умер в результате обстрела, но и есть надежда, что он остался живым и сможет выйти на связь, в частности, так считает Рим... Про боевой потенциал в данном случае и говорить ничего не надо, они не способны на крупные операции, тем более пытаться прорваться через фронт к Вегиммии, но именно такие крупные планы они строят прямо сейчас.
Все сейчас находятся в таком положении, что никто не может требовать особых условий, даже командиры, сейчас нужно просто не умереть, а не думать о привилегиях и об удобствах. В обычных условиях, солдаты ехали отдельно от командующих, но не в этом случае. У Кайзеров было всего несколько повозок и грузовиков, из-за чего разделять транспорт на офицерский и солдатский было нецелесообразно и солдаты ехали вместе с командующими, пока те прямо сейчас готовили какой-то план. Сидя на некотором удалении от солдат в повозке, 3 оставшихся члена военного совета и один недавно вступивший в него ещё один человек, раскинув карты перед собой, что-то планировали. Но не так активно, как могло быть. Почти все члены совета все ещё находились в большом шоке от произошедшего ночью и смерти Яна, из-за чего участвовали в этом более пассивно. Из-за смерти и других командующих, им пришлось экстренно ставить на место Софию - как наиболее эффективного и способного солдата на это дело. Её повышение произошло на месте, даже тогда, когда ей не успели оказать помощь из-за того самого ранения, без почестей и устава, просто сообщили, что она обязуется занять место в совете из-за своей наиболее подходящей кандидатуры. Все ожидали, что она начнет как-то отнекиваться и отказываться, но, в итоге, получили все с точностью наоборот...
София сидела у борта повозки и молча раскладывала карты местности и географические карт Коммуны. Ещё тогда, ей и Вальтеру удалось убедить всех, что она получила ранение от осколка, а не из-за того, что это была попытка Яна защититься от гнева Софии. В тех условиях оказать должную медицинскую помощь ей не успели и сделали все на быструю руку: просто зашили щеку и дезинфецировали рану, отнеслись так небрежно, будто она не человек, а старая кукла, у которой разошлись швы. Вместе с разорванной щекой София потеряла возможность нормально говорить. Нет, она также могла говорить, смеяться, кричать, язык работал так, как надо, но из-за травмы её речь перестала быть разборчивой и она стала сильно шипилявить. Это не очень вписывалось в её образ, но, разве это показ мод? Они сейчас думают, как выжить, а не о том, как это вписывалось. Видя, что София зависла над картами, один из членов совета задал ей прямой вопрос:
"- София, что-то случилось? Может, наконец, нам всем пора думать над дальнейшим планом?"
София подняла свои уставшие глаза с большими мешками от недосыпа и общей усталости организма. Этот офицер выглядел явно куда более опытней её и в разы взрослее даже Рим, но он обращался к ней так уважительно... Они уважают её из-за того, что она делает, либо просто бояться и понимают, что она убила Яна и просто боятся репрессий? Закрыв раненную щеку рукой, чтобы голос стал более разборчивым, София дала свой ответ и каждый шипящий звук выходил очень шипилявым даже с условием закрытием щеки и другим нужно было прикладывать не мало усилий для того, чтобы разобрать, что она говорит.
"- Нет, всё нормально. Очевидно, что если мы собираемся по одной захватывать каждую из деревень, то нам нужно что-то делать с гражданским населением внутри деревни..."
- Какие тут могут быть ещё мысли? Просто займём деревню, а если там будут находиться французы или Головорезы, то быстро уничтожим их. Врагов там не должно быть большое количество, если они вообще будут... Смею предположить, что большая часть солдат использовало деревню как плацдарм для обстрела ту, что ближе всех к лагерю находилась.
Командующий указал пальцем место на карте, где обозначался их лагерем, а затем провел от него линию до ближайшей деревни.
- ... Это просто логично и очевидно, я бы тоже расположился в ближайшей деревне, потому что от этого не будет страдать точность артиллерии и получить данные о цели будет куда проще. А мы двигаемся к другой, более удаленной деревне с меньшим количеством жителей, вот где где, а здесь не должно быть солдат, а если и будут, то так, просто небольшие заградительные отряды, с которыми расправиться нам не составит проблем.
Этот офицер закончил говорить и почти сразу же, его дополнил другой, молодой командующий, который был не намного старше Софии, но уже в таком возрасте дослужился до этой должности:
- Поэтому, дополняя слова Клауса, мы просто войдём в деревню без сражения. А вы, комашудющая Харнер, что думаете? Есть какие-то идеи, предложения?
Обратился офицер к Рим, которая тоже сидела рядом со всем остальным командованием и она летала в облаках больше всех. Она не особо слушала, что говорят другие из-за чего вопрос этого офицера застал её врасплох.
- А? Что такое?
- Что вы думаете, Харнер? Как нам поступить?
- Аэээ... Что тут у нас?
София, понимая, что Рим не очень понимает, что происходит и чтобы не ставить очень близкого для неё человека в неловкое и глупое положение в глазах всех остальных, она ещё раз указала пальцем на карту и быстро, не прикрывая щеку рукой проговорила:
- Что с мирняком делать будем?
- Ах, с мирняком... Ну, думаю, надо просто занять деревню и следить за местными, чтобы они ничего не учудили, а то мало ли, сама понимаешь. В общем, как и вы, такого же мнения.
Но София была явно не согласна с этим мнением. Выслушав абсолютно все предложения, она не стала сразу выдавать свое решение и мнение, которого все только и ждали, чтобы уже с точностью решить, что именно делать. Она взяла карандаш в руки с карты и начала грызть его грифель, думая, что делать дальше. Это был не хороший знак и значит, она поставила под сомнение вариант мирного занятия деревни. Конечно, один в поле не воин и против неё мнения несколько человек, тем более имеющих опыт в деле военного планирования и руководства, но мнение Софии явно не то, которое можно не учитывать. Её специфическое мнение на многие вещи и точки зрения делают её достаточно ценным руководителем в этой сфере, но и другая, не менее важная причина - это страх. Все командующие боятся, что в случае чего, если что-то не понравится Софии, то она будет способна наделать грязи. Она уже давно не тот покорный человек, не подумающий о том, чтобы поднять руку и тем более убить своего покровителя, далеко не такая... Ожидание мнения Софии тянулось мучительно долго, но когда она случайно, сама того не заметив, отгрызла верхнюю часть карандаша и она упала на карту, она, наконец, выдала свое мнение:
- Вообще, думаю, что нас не просто так заметили... Авиация нас физически не могла отследить за такой короткий срок, им кто-то сообщил наши координаты.
И тут она, понятное дело, соврала. Это всё изначально было планом её и Вальтера, чтобы сделать то, что они считают нужным, но доля правды в этом есть.
- ... И этими людьми могут быть даже жители этих деревней на выходе из леса. Пока солдаты пытались спасти как можно людей в Париже и помогали пожарным тушить город, они не могли отследить нас, а вот жители этих деревней были вполне способны заметить нас. Да и просто местные йегеря и лесники могли заметить лагерь и передать данные французам, просто потому что заметить военные нас никак не могли и если бы хотели, то сделали это ещё тогда и не стали дожидаться, когда мы восстановим силы, вылечим раненных и сможем ответить тем же. Им рассказали... Рассказали...
Невнятно говорила София, забыв прикрыть щеку, но командующие услышали, что она говорила. Почти никто не понимал, к чему она клонит кроме Рим и она же задала уточняющий вопрос:
- Так, Соф, что именно ты хочешь этим сказать? Мирняк передает им данные, так что нам следует делать в этом случае?
Посмотрев на неё, а после снова на карту и прикрыв рот рукой, будто подпирая голову таким образом, но на самом деле она скрывала появившуюся ухмылку от осознания того, что они, скорее всего, не смогут пойти против её решения, ответила:
- Карательная операция.
- София, вы сошли с ума!
Сказал командующий Клаус и ударил кулаком по карте, от чего лежащие на ней ручки и карандаши подпрыгнули.
- София, погоди, может, ты подумаешь над этой идеей ещё раз? Ты понимаешь, что мы не можем опускаться до такого уровня! Мы, Чарлис... Ээ, то есть Кайзеры, наоборот, пытались спасти мирное население от Вальтеристов в свое время, чтобы потом уподобиться ним и сжигать мирняк в своих же домах? Это не нормально, София, ты понимаешь это?
- Рим. А разве это не ты топила за продолжение операции в Париже? Разве не ты впринципе предлагала её в том виде, в котором она, в итоге, произошла? Что-то разве меняется из-за того, что мы будем сжигать мирняк лично, или он сгорит от взрывов, которые сдетонировали случайно, но взрывчатка была заложена нами? Признай, что все мы такие военные преступники и нас всех можно отдать под суд, просто старается делать это во имя чего-то благого, ну, как мы так считаем...
София была права. Рим прекрасно понимала, что они сделали в Париже грязи больше, чем это сделали Вальтеристы в той деревне. Харнер лично не способна на что-то такое и её максимум - просто отдавать приказы, но не собственными руками загонять мирняк в дом, который сожгут под радостные крики через несколько секунд. Её ответ был достаточно жидким и слабым, но на что-то более стоящее она просто не могла додуматься. Смерть Яна для неё оказалась слишком большим ударом. В отличие от других, кто впадает в истерику и полностью отказывается что либо делать, у Рим проявляется это немного другим образом - она и без того часто летает в облаках, а после смерти Яна вообще. Она сама не понимает, почему она к нему так относится и так думает о нём. Всё это время, не смотря на их натянутые отношения, она всё равно считала его очень близким человеком и после смерти Кольта и отдаления от них Чарли, Пилсудский стал, по сути, единственным человеком, кто был для неё дорог и тоже думал о ней, просто выражал свою заботу странным, больным способом. Конечно, София, Вальтер и другие тоже для неё много значило(особенно первая из этого списка), но такого уровня, как это было с Яном, из них достиг абсолютно никто и только поляку это удалось. У неё были просто небольшие мысли, что он был убит Софией, а не в результате обстрела, но это было не более, чем случайная мысль, которая пропадала через несколько секунд. Если она узнает правду, то мир для неё рухнет полностью. Сама София думала над тем, чтобы узурпировать власть и сообщить о своей вине в смерти Яна, но поняла, что это, скорее всего, приведёт уже к её смерти и полному распаду этой группировки. А когда они разбегутся кто куда и будут действовать по одиночке в абсолютно чуждой стране, то выжить у каждого будут просто минимальные шансы. Поэтому, София выбрала тактику отмалчиваться и давить своим статусом и навыками на моральном и психическом уровне, добиваясь того, чего она хочет за счёт этого. Но мысль, что Рим смотрит на неё с надеждой, пускай сейчас и не согласна с её идеей о проведении карательной операции, тоже не даёт ей покоя. Она прошла через очень большие изменения в своей личности, но видеть, как человек доверяет ей, хотя она сделала для этого человека так много говна давит на неё очень сильно...
София, не в силах выдержать на себе взгляд Рим, старалась не смотреть на неё, а просто отводить куда-то взгляд в сторону. Но саму Харнер волновало сейчас другое - сама операция. Как было сказано, София была права и Рим просто замолчала, теперь её позицию начал пытаться оправдать Клаус и убедить Софию придумать совместно другое решение:
- Но, София, я понимаю, что мы те ещё кровавые палачи и за нашими плечами десятки, если не сотни тысячи смертей мирных жителей, а на Вальтер так вообще, но ты подумай о том, насколько к этому будут готовы другие солдаты! Ты понимаешь, про что я, София. Ты, я, Рим, Вальтер и эти солдаты прошли через 6 лет ада. Сначала они потеряли из-за Орды всё, но даже так мир не настал и они теперь воюют с такими же людьми! Все мы уже очень - очень устали. Может, мы и сможем подготовить операцию и распланировать, но что на счёт этих солдат?
Клаус указал на сидящих в этой же повозке солдат и тех, кто ехал с ними по соседству - на обычных солдат. Не смотря на то, что они обсуждали все это очень громко, солдатам было абсолютно все равно. Их взгляд был пустым, стеклянным, будто они живые трупы. 6 лет назад, когда они только начинали войну, на их лицах была улыбка, радость и энтузиазм - все они были готовы воевать, но никто не ожидал, что события развернуться именно таким образом. Солдаты смотрели в одну точку, а в их мыслях, наверное, тоже была полная пустота и ни что их не могло вытянуть из этого состава. Это было полное моральное истощение - настолько сильно их потрепала солдата. Такой вид был не только у солдат, но даже у них самих: Клаус, Рим, сама София и молодой офицер, даже Вальтер и Герда, которую тоже успели взять во время обстрела, связать и поместить в повозку(её рассказы о том, что она была избита Софией никого не волновало). София осмотрела солдат, а после Клаус продолжил:
- Вот видишь их? Видишь, в каком они состоянии? Может, мы можем продолжить операцию, но не они. Эти бедные солдаты просто не смогут на такое. Вот кто мы, если у нас нет личного состава? Никто. У нас и так в лагере произошло уже несколько самоубийств после Парижской операции, а после этой ни одна мать не дождётся этих солдат!
- Но ведь мы и так набирали тех, кому нечего терять, Клаус.
- Это было образно. Да, думали, что им нечего терять, но оказалось, что просто факт смерти не очень многих радует и они будут бороться за свою жизнь, как загнанный в угол зверь! А кто мы такие, если способствуем их собственно ручному самоубийству?
- Клаус.
Сказала София и звук вылетел из нее очень шипящим, из-за чего этого никто не услышал и она говорила его имя ещё раз, прикрыв щеку рукой:
- Клаус. Но что лучше: если все наши солдаты сдохнут в этой деревне и послужат местным в качестве хорошего удобрения и корму свиньям из-за того, что они передадут всю информацию военным, либо мы проведем карательную операцию и все будут спасены? Сейчас не до морали и психического состояния солдат, которых и так осталось очень мало - сейчас про то, как выжить, мы слишком истощены и любая потеря в ходе битвы может оказаться просто непосильным ударом! Я настаиваю на том, чтобы мы приняли план карательной операции и прибили мирняк этой деревни, пока это не сделают с нами, к ним никакой жалости быть не должно! Тем более, мы отправились во Францию не для того, чтобы просто убить личный состав, а конкретно для мести французам за несколько десятков миллионов погибших. Какой смысл, если мы взрываем столицу с несколькими сотнями тысяч жителей внутри, а готовы жертвовать своими жизнями ради каких-то 100-200 жизней? Да это же бред! Мы либо устраиваем резню в этой проклятой Франции, пока не сдохнет самый последний француз, либо сдохнем уже мы, как этого можно не помнить!
- Наша цель была уничтожить Париж, не более! Всё, что мы делаем сейчас вообще не входит в наши планы. Если бы Пилсудский был жив, то он бы точно не допустил такого безрассудства...
- Почему бы тогда сразу Кольта не вспомнить? Вы, все, уже пора принять тот факт, что командующий Ян мёртв и не нужно жить прошлым - это ни к чему хорошему не приведет и следует жить настоящим.
- София...!
У Клауса было ещё что сказать, но в сцену, наконец, вступил тот молодой офицер, что всё время сидел и молчал, как зажатый ребёнок, хотя выглядел он достаточно борзым и смелым.
- Так, господа, давайте уже просто сделаем подсчёт того, кто за что выступает, а не будем сраться по этому поводу? Нет, мы будем, просто давайте узнаем, сколько голосов за определенные варианты. Кто поддерживает идею мирного занятия деревни, то поднимите руку?
Клаус тут же поднял руку и потянул её верх. Все ожидали, что такое же сделает Рим, но она мялась и явно не знала, какой именно вариант будет лучшим.
- Рим, а ты что? Уже полностью мою идею поддерживаешь, да?
Спросила София и посмотрела прямо в единственный глаз Рим.
- Я? Ох, я, честно, без понятия, какой вариант будет лучшим... Я уже ничего не понимаю и не осознаю, вы уж простите меня. Какой вариант вы решите выбрать - такой я и буду выполнять со всеми остальными, так что, считайте, я за каждый из вариантов.
- Ну, а теперь, те, кто за вариант Софии.
Ожидаемо, София подняла руку, а следом за ней сделал и этот же офицер.
- Э, Фридрих, а ты чего?
Удивился от выбора Фридриха Клаус.
- Спасибо, Фрид.
Поблагодарила его София за выбор, который она считает правильным. Когда все задали свои вопросы благодарения, Фридрих продолжил:
- Да не надо благодарить, это очевидно самый разумный вариант... Потому что у нас нет возможности так сильно рисковать, Клаус. Мы не можем занять эту деревню, когда мирняк сообщим о нашем присутствие военным и нас накроют артиллерией, либо расстреляют со штурмовиков. Я сам не горю желанием это делать, но карательная операция - единственный рабочий метод спасти как можно жизней наших солдат. К тому же, слух об этом расползется вскоре по всей округе и желание сообщать о нас и как-то ещё противодействовать у жителей других деревней и городов пропадёт. Так что мы ценой мирняка этой деревни, если вы так хотите, спасём жизни людей уже других населенных пунктов. 100-200 меньше, чем несколько тысяч, делаем выводы.
- Выводы, кончено, неплохие, но есть одно но и Клаус его ранее озвучивал...
Вмешалась в разговор ранее молчавшая Харнер.
- Всё же, очень важно ещё учитывать мнение наших солдат. Клаус говорил об этом - "кто мы, если у нас нет поддержки солдат и они отказываются воевать?". У меня есть очень большие сомнения по поводу того, что они будут согласны на такое. Вместо того, чтобы решать нам самим, что делать, давайте спросим у солдат, на какой вариант они согласны?
София хотела возразить такому варианту, потому что это полностью поперёк плану её и Вальтера, но ничего с этим поделать не могла. Клаус и Фридрих быстро выразили свое согласие и поддержку этой идеи, а что-то противопоставить им она сейчас не могла, поэтому, она просто начала рассчитывать на то, что солдаты "не тупые" и выберут вариант, который "по факту" должен будет спасти их и помочь прорваться в Вегиммию. Не теряя времени и быстро перехватив инициативу, держась за борт повозки правой рукой, а левой подняв пистолет пулемёт вверх, София начала:
- Солдаты, всем внимание! Сейчас, как никогда, нужно ваше мнение и мнение большинства решит, как мы проведём операцию. У нас на выбор есть два варианта, что делать с деревней, на которую мы держим курс: мы либо мирно заходим в неё и рискуем тем, что мирняк расскажет про нас военным и нас накроет артой, либо мы совершим карательную операцию против местного населения и займём деревню, не рискуя тем, что они успеют что-то сделать. Я рекомендую вам всем серьёзно подумать над этими двумя вариантами, потому что изменить выбор будет уже нельзя. Напоминаю, что вы все отправились сюда, во Францию, не для того, чтобы провести операцию против правительства, а для того, чтобы отомстить за то, что сделали французы и делают.
Солдаты, что до этого смотрели с мёртвым взглядом в одну точку, повернули свои грязные, уставшие и истощенные лица на Софию. Они слушали и прекрасно поняли, что она говорила и вопросов не было, но со стороны Софии это выглядело так, будто она сказала это просто толпе умственно отсталых, которым в одно ухо влетело, в другое вылетело. После этого, они начали активно перешептываться, а некоторые из них сразу дали свой вердикт: "Карательная операция, карательная операция, карательная операция...". Надежда Клауса на более гумманое решение таяла буквально на глазах, слыша, что почти все, кто сказал, выбрали вариант в виде карательной операции. С ними в повозке ехал Вальтер и хотя София знала, какой именно вариант он выберет, она посмотрела на него и уже тихим голосом спросила:
"- А ты что выбираешь, Вальтер?"
Посмотрев на неё так, будто думал над этим выбором уже очень долго, ответил:
"- Карательная операция".
Вот чьё - чьё, а мнение Вальтера, не смотря на то говно, что он сделал в 519 году, его мнение всегда стояла в приоритете из-за понятных для всех причин. Следом за ним, свой выбор сделало ещё несколько солдат, после София убедилась, что её услышали солдаты из других повозок и грузовиков. В течение нескольких минут, все остальные тоже сделали свой выбор и картина была такой, что очень не нравилась Клаусу: всего 4 человека выразило желание просто мирно войти в деревню без карательной операции, все остальные выбрали альтернативный вариант. Его же слова пошли против него и в какой-то степени, ему стало даже стыдно, но в отличие от некоторых, он принял тот факт, что операцию придётся проводить именно таким образом. "- Ладно, ваша взяла, София... Будет по вашему плану".
- Ну, вот и отлично. Избежали противоречий солдат, прямо как и вы хотели. Тогда, пожалуйста, скажите, сколько осталось до деревни?
София указала пальцем на карту, не понимая, где именно они находятся.
- Мы находимся прямо сейчас вот тут, а до деревни где-то пятнадцать - двадвца... Тихо, ложитесь, кучер, водилы, остановитесь! Стоп! Остановка!
- Чего?
Задал вопрос один из солдатов, но видя, что все послушались его, тоже нагнулся и накрыл голову руками. Лошади остановились, а следом за ними, проехав ещё несколько метров и грузовики. Все быстро поняли, что именно происходит. Высоко в небе они услышали гул моторов самолётов и большую тень, что падала прямо на них.
- Что?! Каким образом они нас заметили?!
Сказала Рим, готовясь сорваться с места и отдать приказ бежать всем остальным, пока их не начали обстреливать, а гул моторов всё наростов и наростал.
- Тогда почему они не начнут сбрасывать бомбы прямо сейчас, пока есть такая возможность? Что у них там происходит?!
С этими словами, София посмотрела на небу и встала на повозку. "Ложись, нас заметят!" Сказал Клаус, но получил ответ'
"- Нет... Они нас не видят. Мы и не являемся их целью, смотрите!"
Все посмотрели на небо и увидели, как над ними пролетает очень большую эскадрилья из истребителей и штурмовиков, оставляющих за собой большие паровые хвосты. Они летели на высоте 500-600 метров и просто физически не могли их увидеть. Если бы они преследовали их и вот вот атаковали, то летели куда ниже, а не на такой большой высоте, тем более они сейчас окружены лесом и заметить их с воздуха просто невозможно. В любом случае, зачем такая огромная эскадрилья для уничтожения небольшой группы солдат, передвигающейся на лошадях и нескольких грузовиках? Бред же. Уже никто не боялся, что им на головы прилетят бомбы, все думали и гадали, к чему это такое огромное количество авиации... На фронт? Но почему они взлетели с таких далёких аэродромов, а не с прифронтовых. Пока они прибудут к фронту, то топливо успеет кончится двести раз - дышащая плоть, на самом деле, является очень хорошим топливом для пехоты и наземной техники, но в авиации, кроме дирижаблей, она показала себя не самым лучшим образом и расходы топлива слишком большие. Чтобы вместить как можно больше, нужно иметь дополнительные баки, либо вообще увеличивать конструкцию, но тогда, их будет легко подбить с земли зенитными орудиями и маневренность заметно упадёт. А апофеозом и ещё больше вопросов вызвал появившийся дирижабль! Его большая тень медленно катилась по солдатам снизу, а он сам летел в самом конце строя. Рим посмотрела на карты, а после ещё раз на эскадрилью. Она легко ориентируется по сторонам света и сделала вывод, что они летят куда-то на северо запад, до берегов Ла-Манша, точно не на фронт, ведь в этом случае, они летели бы на северо восток и просто север, где фронт очень быстро катится по Франции и с текущими темпами наступления, если Виши - Лион не подведёт большие силы, Коммуна рискует потерять в ближайшие недели Париж , пускай и разрушенный(столица была перенесена в Брест, но взятие Парижа все равно сильно повлияет на войну и возможно, начнутся переговоры). Туда, куда летела авиация они не могли рассмотреть из-за больших деревьев. Может, случился десант где-то на севере западе и они летят туда? Много причин, но ни одного доказательства. Но это сейчас и не должно их волновать. Когда тень дирижабля перестала накрывать солдат, командующие отдали приказ заводить моторы, а кучерам ударить по лошадям и скакать дальше. Лес должен был скоро закончиться и должна была начаться равнина, но между ней и лесом было что-то небольшой лесопосадки и вот в отличие от леса, сквозь неё было видно почти всё, прямо как на ладони. Добравшись до этой территории через 30 минут после того, как они впервые увидели эскадрилью истребителей и штурмовиков, они увидели и то, куда летела эта авиация и увидев, вся группа солдат застыла, не понимая, что происходит. На очень огромном расстоянии от них, вероятно, берег Франции(а они находятся в нескольких сотнях километров от Парижа, им куда ближе до Ле Мана), разбушевалось огромное, невероятных размеров чёрный шторм, почти как торнадо, но он был образован именно с земли и не уходил до самых небес. Если эпицентр был где-то на берегу Франции, а до них было где-то 200-250 километров, то радиус шторма был где-то 30-50 километров и до его краев от группы солдат было всё равно несколько сотен километров. Даже при таких условиях, он выглядел невероятно большим даже отсюда. Авиация летела прямо туда и в небе они увидели, что туда летела не только та эскадрилья, но и много других самолётов с разных частей Франции. Скорее всего, на этот черный шторм перевели даже ту авиацию, что прямо сейчас была на фронте! Там происходит что-то серьезное, но они не знают, что именно... Но больше всего этот шторм привлёк именно Вальтера. Не со стороны интереса, по типу того, что именно это, а так, будто он уже когда-то это видел. Вальтер стоял и молчал, наверное, несколько минут, пока все остальные переговаривались между собой, не понимая, что именно происходит. Но сил открыть рот у него не хватило. Мысли заплетались прямо в голове, а попытка сделать движение языком и издать звук проваливалась, будто что-то не давало ему сказать то, что он хотел. Смотря на то, что некоторые солдаты уже успели окрестить Четвертым ударом, изо рта Вальтера вырвалось: "- ... И сдохнут все заражённые". Рядом с Вальтером, в это же время, стояла Рим и она услышала его слова. Осмотрев его с ног до головы, это показалось ей забавным и она сказала ему свои мысли прямо:
"- Валь, что с тобой? Ты там уже совсем с дуба рухнул, или к чему это было сказано? Типо, хочешь так показаться каким-то странным, загадочным, или что, а, Вальтер?"
Можно было ожидать, что Вальтер пошлёт её куда подальше, но посмотрев на неё с таким взглядом, будто уже мысленно похоронил её, ответил:
- Эх, Рим, да не тебе об этом говорить.
- Это в каком смысле не мне говорить? Я, вообще-то, комашудющая, а ты обычный рядовой и это не тебе со мной общаться.
- Ой, Харнер, прошу, хватит пытаться в случайные моменты тыкать своим статусом, хотя за минуту до этого вы валялись в грязи с обычными солдатами.
- Ах, ну, ладно, наверное, местами переигрываю. Но я серьёзно, Вальтер. Что это такое было? К чему ты сказал свое "сдохнут все заражённые"? Ты хотел покрасоваться перед кем-то, или что? Я, честно, не понимаю..
- Не знаю. Такое чувство, будто этот чёрный шторм я уже когда-то видел.
- Конечно видел, ну, вернее, читал и видел картины: второй удар же тоже был в виде черного шторма, только он был даже в разы больше, чем этот. Но и этот не маленький, несколько десятков километров это вам ничего себе.
- Нет, Рим, я про другое. Будто сам, своими собственными глазами мне доводилось его видеть, хотя я не припомню таких случаев.
- Ну-ка, а это интересно. Можешь подробнее рассказать, если можешь, а?
На смену насмешки и непонимания того, про что Вальтер, Рим серьёзно заинтересовалась его словами, потому что увидела в них что-то, что когда-то очень поможет, либо прольёт свет на события.
- Подробнее? Да самому это "подробнее" было бы неплохо узнать. Я уже сказал, что такое чувство, будто когда-то доводилось видеть этот черный шторм и кажется, что в его эпицентре что-то есть, будто он следует за чем-то. Может, сон какой-то?
- Ну, знаешь, такой, слишком реалистичный сон, так ещё и предсказавший эти события вряд-ли мог присниться. Что-то мне подсказывает, что в этом есть вина твоей прогрессии.
- Мне тоже кажется, что так и есть. А сказал я это не по своей воли, честно, меня будто что-то заставило.
Рим только сейчас начала понимать, что на самом деле испытывает Вальтер, зная, что его симбиоз постоянно прогрессируют, но всё равно, полная картина всех его переживаний и чувств не была открыта ему.
- Так, секунду, Вальтер. Чем-то твои слова похожи на слова Рудольфа, Междумерье ему без греха, что он был не согласен практически со всеми приказами Чарли, но никак не мог им противодействовать. Из того, что ты сказал, что ты не хотел этого говорить, можно сделать вывод, что у тебя что-то похожее, да, Валька?
- Ну, наверное, можно и так сказать. Я не знаю, к чему в итоге ведёт прогрессия, но, мне кажется, что ни к чему хорошему.
- Ээ, в каком смысле, Вальтер?
- Да я сам не знаю. Ещё с 19 года я чувствую, что я управляю своим телом не полностью, вернее, что-то пытается его контролировать за меня, ну, думаю, ответ очевиден, что именно. Помнишь, как тогда, на корабле, когда мы ещё Вальтеристов разбили, я тогда в трюм спустился, помнишь, да?
- Помню, а что дальше?
- Тогда мне буквально что-то приказало дать тебе сильного пинка, когда ты в технике ковырялась, но меня остановил Рудольф. Это было самое первое проявление чего-то такого, а после оно часто происходило.
- И когда в последний раз?
- Не помню, Рим, но, мне кажется, что я просто перестал замечать, когда это происходит.
Вальтер рассказал куда меньше, чем тогда рассказал Софии, потому что знал, что сейчас будет лучше, если он будет отмалчиваться. Он просто не хотел создавать лишних проблем. Вальтер знал, что если расскажет абсолютно все, то их операции в будущем очень сильно поменяются и скорее всего, командующие будут пытаться заставлять его проводить метаморфозы реже, но находиться в форме Зубастого гораздо больше, либо что-то такое. В любом случае, они не рассматривают вариант того, чтобы он вообще не превращался. Это меньшее количество метаморфоз будет не как жест помощи Вальтеру не помирать, а пытаться эксплуатировать его как можно дольше, не потеряв его. Почти никому, даже Рим нет дела до его страхов и желаний, как минимум, пока они находятся на войне, именно поэтому Вальтер рассказал лишь маленький кусочек, чтобы Рим просто немного понимала, что с ним происходит и, возможно, сделала какие-то выводы. У Харнер больше не оставалось вопросов к Вальтеру, как и у него к ней. Солдаты смотрели на чёрный шторм ещё несколько минут, не зная, что он состоит из мясного газа, но, на всякий случай, Клаус приказал всем быть готовым одеть противогазы и костюмы химзащиты, если шторм начнёт расширяться или приближаться к ним с ненормальной скоростью. Простояв ещё несколько минут, София, пройдя мимо стоящих и открывших рты солдат, встав в повозку и подняв пистолет пулемёт вверх, отдала приказ: "- Всё, посмотрели и хватит! У нас каждая минута на счёту и в любой момент, эта авиация может засечь нас и начать стрелять по нам, по коням, солдаты!". Чёрный шторм увидели почти все, кроме одного человека из этой группы и им была Герда. Уже было сказано, что её тоже взяли из лагеря, а не бросили на произвол судьбы. Так бы и сделали, если командующие не хотели узнать от неё какую-то информацию, просто за всё время, как они были в лагере, они ни разу не поговорили с ней, если не учитывать "разговор" Софии и Вальтер с ней. Она лежала в повозке со связанными руками, ногами и ртом, но она прекрасно всё видела и слышала. Девушка лежала связанной в другой повозке, не в той, где были командующие, Вальтер и несколько других солдат, но когда София становилась на повозку в полный рост и отдавала приказ собираться и отправляться, она заметила на себе прожигающий взгляд Герды. От него было по настоящему некомфортно и хотелось скрыться куда подальше. В нём читалась и злоба, и гнев и желание отомстить - такую Герду не видел никто, тем более Вальтер и София, что жили с ней под одной крышей несколько лет. Даже когда София села на место и лошадь начала двигать за собой повозку, она чувствовала на себе пристальный взгляд Герды. Она уже успела даже пожалеть о том, что избила её тогда, в этом взгляде не было ничего хорошего. Только когда повозка проехала несколько километров, девушка смогла перестать обращать на неё внимание и теперь, все были полностью сфокусированы на предстоящей им операции, что наступит совсем скоро...
Над равниной, на которой находилась эта деревня опустился густой, зимний туман. Видимость упала очень сильно, всё, что было на расстоянии 20 метров было очень размыто, а иногда и вообще увидеть дальше просто физически не предоставлялось возможным. Вместе с туманом, поднялся очень сильный мороз - до минус 25 градусов, хотя светило солнце. Все солдаты дрожали, хотя они были окутаны в шинели, шарфы, перчатки и другую, согревающую одежду. Условия были здесь просто адскими и вытерпеть это было не под силу каждому, но солдаты и командующие терпели, пытаясь что-то рассмотреть. Солдаты, прошедшие через огонь и воду, с мёртвым взглядом, все грязные и истощенные, дрожащие от холода, понимали, что если сдаться сейчас и отказаться участвовать в операции, то тогда они точно умрут. Все они просто ждали неизбежного - начала операции и смотрели прямо вперёд, пытаясь увидеть крыши здания или валящий из труб дым или пар. С командующими ситуация была не лучше. Описания их как измученных войной людей, как солдат нет, но это не значит, что они делают всё с таким же энтузиазмом и выглядят отлично, прямо как до 519. Нет, они выглядят ещё хуже. Взгляд Клауса, Рим, Софии и Фридриха был таким же потухшим и уставшим, все они уже были сыты этой войной по горло. София - её лицо в следах от ожогов, на шеи большой шрам, а щека разрезана и нанесены уродливые швы. Рим - одноглазая, сильно похудевшая и с появившимся морщинами и другими признаками старения раньше времени. Из них только София была рада тому, что сейчас произойдёт, но можно ли это назвать здоровой радостью? Разве это не она ранее полностью отвернулась от Вальтера за его излишнюю жестокость? Солдаты и командующие тряслись на этих и грузовиках и повозках живые, но морально и психически они все уже давно были мертвы.
И вот, настал момент, когда нужно было останавливаться и сходить. Клаус заметил сквозь большой туман, как в небо поднимаются столпы пара и дыма, очевидно, что это топили печи деревни. "Приехали! Деревня! Кучер, хорош, останавливай лошадь!" Лошадь начала останавливаться, а следом за ней весь остальной транспорт. Когда произошла полная остановка, солдаты, без приказа от командования, начали по одному выходить из повозок и кузова грузовиков. Десятки "условно живых" солдат оказались на земле и не соблюдая построение, по команде командующих, начали двигаться вперёд, в сторону поднимающегося в небо пара или дыма. Пройдя буквально на несколько метров от места остановки, солдаты начали проваливаться в очень глубокий снег - сугробы были чуть ли не по колено и как хорошо, что они остановились раньше и не стали тащить лошадей в сугробы. Один за другим и без того истощенные и уставшие солдаты начали спотыкаться и набивать в свои сапоги кучу снега. В сапогах он быстро начинал таять и превращал обувь в бассейн для ног, причём ледяной, из-за чего некоторые солдаты, наиболее чувствительные к холоду, очень скоро начали замерзать ещё сильнее, такая участь, в конце концов, постигла бы абсолютно всех, кто успел набрать снега себе в обувь. Да и просто мобильность по сугробам никакая. Скорость падает всего до нескольких километров в час, а в случае чего, они не смогут быстро выбраться и их будет очень легко перестрелять. Поэтому, решение было очевидным и быстро принято - использовать грузовик для расчистки дороги, как раз на них были заранее установлены ковши для уборки снега. Грузовики медленно шли вперёд, а следом за ней шла пехота. Всего 2 десятка человек личного состава, у каждого по пистолету пулемёту, из их баллонов на спине небольшими клубьями валил пар, но даже такая группа солдат способна устроить настоящий геноцид, что они и собираются устроить. Сами солдаты ничего не испытывали по этому поводу. Для них последний энтузиазм погас ещё после обстрела, когда прямо на глазах погибали товарищи и их осталось так мало. Им всё равно, что делать. Если скажут убить женщину с ребенком - они пойдут и сделают это, потому что всё равно, но и моральным уродством это не назвать. Вот кого так можно назвать - это София, даже не Вальтер, а она. Солдаты верили, что она и другие командующие знают, что делают, но даже не подозревали, что это именно она, совместно с Вальтером, передали координаты врагу.
Грузовики катились, раскидывая снег во стороны, а небольшие куски льда и снега попадали даже по идущим за ним солдатам. Он влетал в них и скатывался, а не таял прямо на них. Метр за метром и они начали подходить к деревне так близко, что туман не так сильно ограничивал зрение и вот, солдаты видели не только дым и пар, а начали прорисовывается силуэты домов, заборов, даже людей, гуляющих по улице. Ох, они даже не знают, что их ждёт. Войдя в деревню, солдаты замолчали поддержали местную тишину. Она была здесь просто гробовая, не смотря на не маленькие размеры этой деревни. Следуя за грузовиками и таща за собой лошадей по дороге, солдаты молча наблюдали за тем, как, в свою очередь, за ними наблюдают уже местные жители. Они не ожидали, что к ним придут солдаты, тем более немецкие... Представьте, какого это было местному населению: столицу уничтожили всего за одну ночь, ваша народная и идеологическая гордость рухнула и похоронила под собой тысячи жителей, после этого страна была втянута в войну с теми, кто и уничтожил столицу, а теперь, в нескольких сотнях километрах от фронта, вы видите немецких солдат с мёртвыми взглядами. Мысли были у них не самые хорошие и эти мысли были абсолютно правдивы и реальны - им очень сильно не поздоровится. Солдаты и жители молча смотрели друг на друга, а последние даже замерли, прекратив выполнять то, что они делали до этого. Волнения у самих солдат не было. Они шли по чужой земле, одни, без страха, с одно целью - убить как можно больше людей по команде. Командующие просто ждали подходящего момента и пытались убедиться в том, что им абсолютно ничего не угрожает и они смогут выполнить операцию без сопротивления.
Пройдя, наверное, примерно половину расстояния от окраины, откуда они пришли до центра, София, что шла впереди всех(дороги в деревне были расчищены и от грузовиков сейчас никакой большой пользы не было), вытянула руку вперёд, широко раскинув пальцы и сказала: "- Солдаты, стоять! Всем боевая готовность!". Строй остановился, все знали, что сейчас начнётся. Но ни София, ни другие командующие не стали отдавать приказ сразу, а чего-то ждали и в процессе этого ожидания, София обратились к какой-то местной бабке, что стояла на обочине дороги в нескольких метрах от неё. Она спросила у неё: "- У вас есть оружие? Радио? Другие способы связаться с внешним миром?". Но она ничего не поняла, потому что София говорила на немецком, а она, не смотря на международный статус немецкого языка, не знала его и просто стояла, хлопая глазами и думая, что несёт этот Фриц... Хотя, София венгерской крови, но сильно германизирована из-за жизни в Вегиммии с самого рождения.
"Ясно" сказала София и через ещё несколько секунд какого-то ожидания, подняла руку вверх и громко сказала: "- Солдаты! Начать карательную операцию по ранее озвученному плану!". Солдаты только успели сделать один шаг по сторонам и снять свое оружие с плеч, как проблемы появились практически сразу. Раздался мощный и громкий взрыв - что-то взорвалось возле грузовика. От взрыва, машина немного подскочила и покачнулась в сторону, а осколки врезались в нее, никого не задев, но разве всё так было просто? Прямо в нескольких шагах от эпицентра взрыва стоял Фридрих. Такого расстояния хватило, чтобы разорвать ему грудную клетку и нанести сильные ожоги, а ударная волна заставила потерять равновесие и упав спиной на кузов грузовика, он скатился по нему вниз, держась за разорванную грудь. Лёгкие оказались пробиты насквозь, а осколки рёбер остались прямо в их, из-за чего он не мог дышать и даже говорить. Но Фридрих пытался кричать из-за безумной боли, от которой он не потерял сознание и был в полном "здравии", а из-за пробитых лёгких, вместо громкого крика выходил жалкий хрип, хот его рот открывался очень широко и это выглядело жутко. Другим повезло больше. София, что была впереди грузовика, не была задета взрывом и после него быстрым рывком оказалась за ним(не с той стороны, где сейчас валялся раненный Фридрих), зная, что сейчас начнётся перестрелка. "- Откуда они здесь?! Отступаем, солдаты, вглубь деревни, нам нужно скрыться, вглубь деревни!" - раздался крик Харнер и после него, солдаты начали отступать назад, стараясь перебегать между различными укрытиями и использовать менее готовый к такой ситуации мирняк как живой щит, а следом за этим началась стрельба. В 50-60 метрах от них, прямо изо угла выбегали солдаты в немецкой форме, пытаясь стрелять по Кайзерам и именно они бросили гранату, надеясь, что взрыв заставит взорваться грузовик. Следом за ними выбегали французы и было видно, что они используют этих немцев как щит. Это что - пленные с фронта? Нет. Приглядевшись, стало понятно, что это были не незнакомые им лица, а те, кто был их союзником всего несколько дней назад. Среди этих немцев был Роммель и другие, кто предал их тогда и сбежал. Что с ними произошло потом очевидно - их взяли французы и теперь используют как живой щит, что сказать, не повезло ребятам, но проблем сейчас они создали очень много!
Отступать по сильному морозу, не зная деревни, когда враг тебя ожидал было очень трудно. Единственное, что их спасало - укрытия, в том числе использование мирняка как живого щита. За это время на морозе пистолеты пулеметы начали промерзать насквозь и один за другим, они отказывались стрелять и наступил момент "консервативного", проверенным временем оружием в виде винтовок. Уворачиваясь от выстрелов, солдаты, у которых они были, сняли с плеч винтовки и начали выцеливать врага одного за другим. Всё же, хоть какое-то преимущество было у Кайзеров. Враги, прямо как и они, страдали от низких температурах и глубокого снега, из-за чего скорость передвижения сильно падала и это дало им время зайти за укрытие. Действия солдат за счёт меньшего численного количества были более скоординированные и сглаженные, но отсюда и вытекает их не достаток - врагов тупо больше и они могут задавить числом, а сколько именно их никто не знает, но просто солдат Роммеля больше, чем их самих, а сколько всего там именно французов никто не знал.
В последнюю секунду, Харнер успела забежать за дом, прежде чем пули настигли ей. Увы, так, как ей повезло не всем и один солдат был поражен ещё почти в самом начале и, почему-то, враги старались стрелять по ногам, из-за чего тот солдат валялся на снегу и кричал от боли, а встать он не мог. Сердце бешено колотилось и казалось, что оно вот-вот и пробьёт грудную клетку. "- Фух, получилось... Успела. " Сказала Харнер, держась за сердце и осматривая тех, кто был с ней за домом. Здесь было 17 солдат, среди которых оказался Вальтер и София, остальные солдаты и Клаус прятались за другим домом, а сильно раненные солдаты после обстрела остались охранять повозки и Герду, что всё ещё лежала связанной. Кто-то вытряхивал снег из сапогов, кто-то переводил дыхание после бега по сугробам, Вальтер сидел на снегу, сильно прижав свое оружие к груди, а София стояла возле поворота и через несколько секунд после наблюдений за врагами, девушка быстро выскочила из укрытия и открыла огонь по врагам из пистолета пулемёта очередями по 3-5 пули, она старалась стрелять максимально прицельно. Пока они не ожидали, что такое произойдёт и бежали в толпе, их накрыло огнём и из-за кучности, всего за пару секунд обстрела у них было 3 раненных, а одному пробило шлем и поразило головной мозг. Ответный удар не заставил себя долго ждать и они открыли ответный огонь, но София этого ожидала и сделав свою пакость, снова быстро оказалась за укрытием.
"- Соф, их слишком много!"
Крикнула Харнер, сама поглядывая через укрытие.
- Вижу... Их тут в раза 3 больше, мы без взрывного оружия не справимся! Может, у кого-то будут гранаты там, или просто снаряды ручной артиллерии?! Господи, но почему мы решили оставить её в этой повозке? Было очевидно, что эти французы поставят солдаты во все деревни, чтобы не дать нам уйти!
- Что есть, то есть, София, надо думать, как выбраться отсюда с текущими условиями! Клаус!
Крикнула Рим?
- А?!
Чтобы наступающие на них немцы не поняли, про что они, она начала показывать жестами. Каждый солдат в Вегиммии знает свой местный язык жестов, созданный специально для ситуаций, когда невозможно объяснить все словами. Жестами она спросила: "взрывчатка есть?" И получила отрицательный ответ в виде маха головой Клауса.
"- Вот чёрт!"
Выругалась Харнер и начала вглядываться в окна дома, за которым они прячутся. Она думала, что раз уж у них нет взрывчатки, то надо попытаться принять бой и куда лучше будет это сделать в здании, когда враги будут как на ладони, а они в укрытие. София, понимая, что врагов не перестрелять и их просто задавят числом, решилась обратиться к Вальтеру:
- Вальтер! Я понимаю, что для тебя каждый раз как последний, но ты сам знаешь, что если сейчас не попробовать это сделать, то уже точно тебе не получится выжить, как и нам всем тут!
- ... Понимаю. Как раз это я и собирался уже сделать, просто ждал приказа от кого-то.
Поняв, что командующие только за его метаморфозу, стараясь не опасаться, что это превращение может стать последним, Вальтер начал бежать вперёд и отбежав на 50 метров по сугробам, чтобы не задеть своей метаморфозой своих, начал этот процесс. Вокруг было сформировано облако мясного газа, а под дневной, зимний свет, сквозь него было видно практически всё. Как формировались кости, как они покрывались мышцами, кожей и бронёй. Через несколько секунд после начала его метаморфозы, враги поняли, что происходит и попытались нанести ему урон обычным оружием, но это не дало результата, а гранаты просто не долетели до него(расстояние было более 200 метров). Метаморфоза была завершена, мясной газ начал расходиться и все увидели очередную смену обличия Зубастого. Броня снова не может найти себе место и на этот раз, в виде острых и длинных кристаллов, она была сформирована на плечах, а также, наконец, сердце было сильно укреплено со всех сторон, при этом его рост был 15 метров - самое высокое его обличие. Под своим весом, его позвоночник сильно прогинался, из-за чего он ходил в полу сгорбленным, а вдоль всего позвоночника были видны странные наросты. Нет, это были не позвонки, а что-то другое. Это были наросты в виде страшно изуродованных людей(всё также, черного цвета). У них не было глаз, у кого-то рук, но у всех на спине были костные броне наросты в виде дубовых листов. Они выглядели так, будто пытались выбраться из спины Зубастого, но у них это не получалось и они застыли в страшных позах. Всё это выглядело очень страшным даже для тех солдат, что часто видели Зубастого и самое прикольное то, что сам Вальтер не знает о наличии этих наростов.
15 метровый Зубастый возвышался над деревней, наблюдая за тем, как солдаты, что пробежали уже половину пути, резко остановились и начали отступать назад. Поиграв в эти гляделки в течение нескольких секунд, быстрыми шагами Зубастый начал приближаться к ним. Солдаты бросились в стороны, как муравьи и понимая, что никого нельзя отпускать, Кайзеры выглянули из своих укрытий и начали отстреливать их, пока те не могут дать им отпор. Под ноги Вальтера попало несколько солдат и раздавив ещё нескольких, он понял, что главная цель - это французы, что начали убегать тогда, когда увидели облако мясного газа, а немцев этих перестреляют своих. Переключив свое внимание с них на французов, Зубастый начал быстро приближаться, но резко остановился - в 100 метрах от французах появилось облако мясного газа. Кто это был он не знал, но знал, что просто так давать совершить ему метаморфозу нельзя. Посмотрев на это облако ещё в течение нескольких секунд, Зубастый распахнул свою пасть почти на 90 градусов и издал свой громкий рёв, а из-за окружающей температуры, из его пасти повалило большое облако пара и он побежал прямо к облаку. По пути, он раздавил несколько проходящих кошек и врежеских немцев, а приближаясь к своей цели, он подставил свое плечо и хотел нанести удар именно им, проткнув броневыми шипами врага. Но когда до цели оставалось несколько метров, из облака к нему потянулись руку, что схватили его за плечо и голову, тем самым замедлив Зубастого и остановив столкновение, но даже это справоцировало сильный удар, из-за которого был слышен громкий хлопок и щелчок. "- Не понял" подумал Зубастый и повернув голову в сторону облака, рука, что держала его голову, отпустила его, но не из доброй воли, а чтобы размахнуться и влепить несколько ударов прямо в нос. Вальтер тихо(по меркам таких огромных чудищ) заскулил и отступил назад, держась за нос, а в следующую секунду, из облака вышел Рыцарь. "Опять ты!" Подумал Зубастый и будто прочитав его мысли, Алексей сказал вслух: "- Что, думал, кто-то другой? Как бы на так, Вальтер!". Пользуясь тем, что Вальтер был оглушен, он нанес по нему ещё несколько ударов, но все они пришлись на крепкие элементы брони и они только местами потрескались. Ещё 3 удара попытался нанести Рыцарь, но Вальтер успел придти в себя и увернуться от них - настало время уже дать ответный удар. Преимущество Вальтера заключалось именно в его огромных размерах, даже Рыцарь теперь был ниже его, хотя все время он был самым высоким хозяином. Размеры его конечностей были соответствующие, из-за чего каждый удар мог нанести ему куда больше урона, чем это было бы при обычных размерах. Сжав кулаки, Зубастый быстро размахнулся и влепио им прямо в лицо Рыцаря. Из-за наличия брони прямо на костяшках, удар был очень сильным, из-за чего броня на лице Зубастого лопнула и разлетелась в стороны так, будто в него прилетел снаряд из корабельной артиллерии. Ещё один удар пришёлся на шею и броня лопнула аналогичным образом и после этого, Зубастый "вошёл во вкус" и начал действовать слишком самоуверенно. От следующих ударов Рыцарь уворачивался, отходя назад, заставляя Вальтера тратить силы на удары в воздух. "Да сдохни ты уже!" подумал Вальтер, видя, что ему не получается попасть по Рыцарю и от этого он злился ещё сильнее, совсем позабыв о том, что происходит под ногами. Французы, в отличие от немцев, были вооружены куда лучше и у них были даже гранатомёты и позабыв о них, французы начали обстрел из гранатомётов по ногам Зубастого. Это наносило урон, не очень большой, но заставляло Вальтера отвлекаться и в этот момент, Рыцарь перешёл в атаку и увернувшись от ещё одного удара, начал приближаться к нему впритык. Он попытался выломать ему руку, но Зубастый ударил кулаком второй руки его по голове и он отпустил, но не отступил и начал наваливаться на Зубастого всем телом. Когда два тела из чёрной плоти столкнулись, Рыцарь начал раскрывать пасть Зубастого своими длинными и крепкими руками, желая разорвать его рот на две части. Вальтер, конечно, удивился с этого, но его челюсть была куда мощнее, чем представлял Алексей и он легко захлопнул свою пасть, при этом откусив правую руку Рыцаря на половину предплечья. Понимая, что план не удался, Рыцарь начал по немного отступать, а Вальтер наоборот, понял, что может тупо разорвать его своей пастью, как куклу и пытался его цапнуть. И в один из этих моментов, Алексей успел вырывать из земли оставшейся рукой дерево высотой 5 метров и вставить его прямо в глотку Зубастого, начав проталкивать вглубь. Но это не остановило Вальтера и только разозлило - он начал наваливаться на него ещё сильнее и в итоге, повалил его на землю. За все это время их сражения, они успели раздавить нескольких мирных жителей и снести несколько домов, причём большая часть разрушений была от Алексея. Стоя над лежащим на земле Рыцарем и истекающим чёрной кровью, с деревом в своей глотке, Вальтер зарычал прямо ему в лицо, а от его же рыка создавался сильный поток воздуха, что раздувал его волосы в разные стороны.
Солдаты зря время не теряли. Они пытались расстрелять как можно больше отступающих немцев, а также перегруппироваться. Куда более интересно было тем, кто остался в повозке у входа в деревню вместе с Гердой. Солдат с перевязанной нижней частью тела лежал и смотрел на схватку двух гигантов вместе с Гердой, при этом она ничего не могла сказать и слушала, как этот солдат усмехается над Рыцарем, французами и ей самой. Видя, как Зубастый повалил на землю Алексея, он сказал:
"- Уу, ну все, теперь точно все. Видишь, Герда, а?"
И только в этот момент, он посмотрел на неё. Она смотрела на него с таким взглядом, будто готова разорвать его голыми руками и она, похоже, только этого и ждала. Смотря на неё, солдат увидел, как всё её тело начало будто покрываться черными полосками и только успев спросить "что за хрень", произошёл невероятно мощный взрыв. Это было не сравнимо даже с орудием линкора. От этого взрыва, солдат тут же испарился, будто его и не существовало. Ближайшие дом были снесены и повалены, а в небо был поднят очень большой гриб от взрыва черного цвета и высотой больше 100 метров, а его верхушка была в образе черепа. "- Что?" Успели задать вопрос Кайзеры, как их снесла ударная волна, абсолютно всех, в том числе Рим и Софию. Их отбросило на несколько десятков метров и они влетели в здания и деревья. Кто-то умер сразу, кто-то переломал себе все кости и был живым, но никто из них не был в сознании и все валялись с сильными травмами. Не обошло стороной и Зубастого. Из-за близости к взрыву, урон по нему прошёлся просто колоссальный. Правая часть всего тела была полностью "сожжена" до костей, он оставался в сознании, но не мог сделать и шагу и упал на снег через несколько секунд. Рыцарю повезло. Вальтер стоял над ним и принял на себя весь урон, тем самым защитив его от взрыва. Когда ударная волна прошла, Рыцарь встал на ноги и посмотрел на гриб от взрыва с мыслями: "- Ох, Герда, ты была у них в плену... Ты могла просто обстрелять их, не обязательно было жертвовать так собой, девочка ты наша".
Общие разрушения были невероятно огромными. Много людей, в том числе мирняка было мертво, но и много французских солдат выжило. Почти все Кайзеры были мертвы, а Зубастый валялся не в силах что-то сделать. Это была победа французов и по идеи, Алексей должен был просто добить выживших, но вместо этого, французы, убедившись, что ничего больше им не угрожает, начали подбирать выживших Кайзеров и погружать в грузовики, где им даже оказывали помощь(но все они были без сознания), а Рыцарь, взяв Вальтера за челюсть, начал тащить его, идя вместе со своими грузовиками, в которых, куда-то, везли раненных...