Глава 35

— Знаешь, Лекса… — начал было Майк, но Джоэл напрягся, будто услышал выстрел.

"Лекса?"

"Какого чёрта он её так называет?"

"Кто дал ему право так к ней обращаться?"

Эти мысли молнией пронеслись в голове Джоэла, сжимая виски и кулаки.

— Хватит, — жёстко перебила его Алекс, обернувшись. — Мы едем в тот город. Джоэл… Майк прикрывал меня, пока тебя не было. Он мой друг. И ты, Майк, заткнись хоть ненадолго, — добавила она, не оборачиваясь больше.

— Рыпнешься и я завалю тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть, — прорычал Джоэл, не отрывая взгляда от Майка, в голосе не было ни капли шутки.

Внутри всё горело. Злость душила – на себя, на Алексу, на этого ухмыляющегося ублюдка с прозвищами.

Он не знал, что именно бесило сильнее: то, что Майк называл её Лекса, или то, как легко она позволяла ему это. Джоэл молча сел за руль, хлопнув дверью. Алекс устроилась рядом. Майк сзади, и воздух в машине стал тяжёлым, как перед грозой. Он завёл мотор. Машина тронулась с места, унося троих выживших в сторону того самого города, где когда-то осталась часть их прошлого и, возможно, шанс на то, что осталось от будущего.

Джоэл вёл машину молча, глаза цеплялись за дорогу, но в голове – буря. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки пальцев. Каждый вдох отдавался в груди неприятным зудом, внутри застряла заноза, и чем глубже он дышал, тем сильнее она впивалась."Лекса. Принцесса. Друг." Как много чужих слов в одном предложении. И ни одного, чтобы описать, кто он для неё сейчас. "Она защищает его. Этого, блядь, клоуна с идиотскими шуточками и кривой ухмылкой. Защищает его. А я?.. Я месяц грыз себя, пытался не сойти с ума, вспоминая её лицо, её голос, как она смеялась, как стискивала губы, когда злилась." "А она выживала. С ним.

С этим Майком. Две недели, мать его. Две недели, когда я истекал кровью в заброшенном сарае, ползал с порезанными запястьями, искал её, а она… она называла кого-то ещё другом."

Джоэл не знал, чего он хочет больше – ударить этого Майка, врезать ему со всей силы, чтобы стереть его ухмылку, или вывернуть руль и уехать к чёрту подальше, прежде чем эта ревущая обида разорвёт его изнутри.

Но он сидел. Молчал. Вёл.

Потому что она здесь. Рядом. Потому что когда он слышал её голос – этот упрямый, колкий, живой голос. Сердце начинало биться сильнее. Потому что он до сих пор чувствовал тепло её руки, когда она меняла ему бинты, и до сих пор не знал, как сказать: Я люблю тебя, так, чтобы она поверила. Потому что, чёрт возьми…

Он боялся спросить, любит ли она его.

А вдруг ответит нет?