«Не сомневайся... и не прогоняй тех, кто тебя ценит...»

Сон повторился.
Те же обрывки крика, тот же запах пыли и холодный ветер, бьющий в лицо. Но теперь всё происходило иначе — чётче, ближе, почти осязаемо.

...Она падает. Воздух сжимает грудь, и вдруг — и вдруг хватается за чью-то руку.
Держится крепко.
На миг кажется — спасена.
Сэми пытается ухватиться сильнее, но чувствует, как чьи-то пальцы медленно разжимаются.

Секунда.
Тепло исчезает.

Она ощущает, как ладони соскальзывают, будто кто-то сам отпустил.
Тело падает вниз, воздух вырывает из груди крик, сердце грохочет в висках.

— Зачем?.. — вырывается у неё сдавленным голосом.
Слёзы не видны — только темнота, бесконечная.

— Соён... — шёпотом, почти беззвучно, будто надеясь, что та всё ещё услышит.

Мгновение — и всё тонет в чёрноте.
Пустота.
Только отдалённое эхо её собственного голоса и то ощущение — тёплых рук, что могли удержать, но не удержали.
И тут
Тепло. Мягкий свет. Запах ванили и свежего дерева. Перед ней — комната из детства, где у окна стояло старое пианино. Белые клавиши поблёскивали в утреннем свете.
На табурете сидела мама. Та самая, с добрыми глазами и улыбкой, от которой сердце всегда становилось спокойнее.

— Подойди, Сэми, — позвала она, мягко похлопав по месту рядом.

Сэми послушно села рядом, чувствуя, как знакомое волнение поднимается внутри.
Пальцы мамы легли на клавиши, и тихая мелодия заполнила воздух — простая, светлая.

— Помнишь? — спросила мама.
— Помню... — прошептала Сэми. — Мама...

Женщина посмотрела на дочь с нежностью.
— Доченька... какая ты взрослая стала, — сказала она, улыбаясь.

— Я скучаю, — голос Сэми дрогнул, и глаза наполнились слезами.

Мама подняла руку, коснулась её щеки.
— Не плачь, родная. Послушай меня. Если ты чего-то хочешь — не сомневайся. Делай, пока можешь, чтобы потом не жалеть о бездействии. И никого не бойся.

Сэми кивнула, чувствуя, как слова матери будто записываются в её сердце.

— И главное... — добавила мама, обнимая её. — Не прогоняй тех, кто действительно ценит тебя. Таких мало.

Музыка звучала всё тише, а комната медленно растворялась в светлом тумане.
Сэми попыталась удержать мамину руку — но пальцы прошли сквозь воздух.

Она проснулась с тихим всхлипом, на глазах всё ещё блестели слёзы.
В груди эхом звучал мамин голос:
«Не сомневайся... и не прогоняй тех, кто тебя ценит.»

******