Глава 24: Обратный отчёт
Три месяца. Целых девяносто дней, вычеркнутых из его отмеренного срока. Три месяца, которые Юнги провёл в неизвестности, в каком-то чёртовом отпуске, о котором Тэхен узнал постфактум, из короткого, вежливого сообщения: «Уезжаю на время. Вернусь через три месяца. Будь здоров».
Тэхен стоял на пороге своей квартиры, сжимая телефон в руке так, что корпус затрещал. Он только что видел Юнги. Детектив вернулся загорелым, с более спокойным взглядом, но с той же неуловимой, непробиваемой стеной вокруг себя. Их встреча была короткой, полной неловких пауз. Все нити, все крошечные зацепки, которые Тэхен так кропотливо выстраивал, оказались оборваны. Эти три месяца отбросили его назад, к самой начальной точке. Но времени на восстановление позиций почти не осталось.
Он швырнул ключи на тумбу и прошёл в гостиную. Воздух в комнате сгустился и похолодел ещё до того, как она материализовалась.
— Ну, здравствуй, путник, — ядовитым шёпотом просипела Дженни. Она возникла из тени, её глаза горели не насмешкой, а холодным, безразличным огнём. — Как встреча? Рад был тебя видеть твой... друг?
Тэхен не удостоил её ответом. Он снял куртку и упал в кресло, уставившись в пустоту. Три месяца. Он мысленно перебирал все возможные варианты, все отчаянные шаги, на которые ему придётся пойти. Похищение? Пытки? Но Юнги был слишком осторожен. А любой прямой удар привлечёт внимание полиции, которую он так искусно обманывал.
— Три месяца, — наконец проговорил он, и его голос был глухим, лишённым эмоций. — Три месяца я зря дышал. Три месяца отсчёт шёл, а я стоял на месте.
— А кто виноват? — Дженни скользнула по комнате и устроилась на подлокотнике его кресла. Её близость была невыносимой. — Ты должен был предвидеть это. Должен был быть готов. Но ты слишком увлёкся своей игрой в кошки-мышки. Забыл, что у мыши тоже бывают свои планы.
— Он не мышь, — резко сказал Тэхен. — Он... — он замолчал, не в силах подобрать слово.
— Он что? — Дженни наклонилась к нему, её ледяное дыхание обожгло его щёку. — Он особенный? Неповторимый? Тот, ради кого стоит рисковать вечностью?
В её голосе снова зазвучали те самые нотки, которые сводили его с ума — ревность, замаскированная под презрение. Мысль о том, что Юнги мог провести эти три месяца где-то далеко, без её незримого надзора, явно бесила её не меньше, чем его.