22 глава

Обе, думая о своём, вернулись домой.
​Прошёл месяц, а цыплёнок всё ещё был маленьким, расхаживал по двору, выпятив грудь. Сун Юйгуй от скуки подошла и стала дразнить его пальцем.
​Шэнь Сичжи сложила дрова под карнизом во дворе и пошла в дом готовить ужин.
​Они купили немного керосина и зажгли масляную лампу, так что ночью уже не было совсем темно.
​Когда Сун Юйгуй вошла, она слегка подняла глаза и сказала: «Госпожа-жена, сначала помойте руки, скоро можно будет есть».
​Рис, который она поставила вариться, когда они уходили, уже был готов. Ей оставалось только пожарить два яичных блинчика, и можно было есть.
​Сун Юйгуй только что трогала курицу, и ей самой были противны свои руки, поэтому она согласилась и пошла мыть руки.
​К счастью, прежняя владелица тела оставила ей колодец, иначе ей пришлось бы далеко ходить за водой, и тогда она бы действительно возненавидела всех.
​После мытья рук можно было садиться ужинать. На столе были два яичных блинчика, тарелка супа из диких овощей и две миски риса.
​Первое, что Сун Юйгуй сделала, сев за стол, это взяла маленькую миску напротив и положила в неё немного риса для Шэнь Сичжи. Та пыталась неловко остановить её, но у неё не получилось.
​«Впредь вари себе столько риса, не меньше».
​Сун Юйгуй говорила серьёзно.
​Шэнь Сичжи втянула свою тонкую шею и тихо сказала: «Но, но это слишком много, мне не нужно столько есть».
​«Ты сможешь это съесть».
​Они живут вместе уже больше месяца, разве она не знает, какой у её жены аппетит? Она просто хочет сэкономить немного еды!
​Но теперь они не так сильно нуждались, как раньше, зачем экономить?
​«Но, но мне и без этого хватает, чтобы насытиться...»
​Девушка чувствовала себя виноватой и, увидев, что Сун Юйгуй смотрит на неё, немного испугалась.
​Она тихонько ткнула палочками в рис и пробормотала: «Ладно, ладно, я съем».
​«Угу».
​Лицо, которое только что было немного суровым, снова смягчилось, и она положила ей яичный блинчик.
​Всего было два блинчика, по одному на каждую. Они были жарены с добавлением воды и диких овощей и были довольно большими.
​Шэнь Сичжи, увидев блинчик в своей миске, нахмурила своё маленькое личико: «Это для тебя».
​«Один на каждого».

«Мне достаточно и чуть-чуть».
Она говорила, что хочет разделить яичный блинчик и отдать ей ещё большую половину. Сун Юйгуй рассердилась, отложила палочки: «Один на каждого, мне не нужно больше».
«Не дели, Шэнь Сичжи».
Она назвала её по имени, словно предостерегая, и Шэнь Сичжи замерла, поняв, что та рассердилась, и в душе внезапно стало обидно.
У неё возникло чувство: я желаю тебе добра, беспокоюсь о тебе, а ты не ценишь это и ещё кричишь на меня.
Поэтому девушка поджала губы, тихонько посмотрела на неё красными глазами, не осмеливаясь ни ослушаться её, ни открыто злиться.
Сун Юйгуй подумала: вот неблагодарная, я прошу тебя есть больше, а ты ещё и недовольна.
И ещё подумала: до какой же степени была доведена эта уступчивая, даже когда злится, мягкая и нежная женщина, что в ней зародилось намерение убить и она совершила такое жестокое убийство?
Чем больше она думала, тем больше ей становилось её жаль, и она невольно смягчила свой тон:
«Что там, одно яйцо? Как только я получу зарплату за этот месяц, я куплю тебе целую корзину яиц, чего тут экономить».
Зарплату за прошлый месяц она уже получила, а зарплата за этот месяц — это новые триста монет. Как только этот месяц пройдёт, жизнь наладится.
Шэнь Сичжи молча ела, игнорируя её, злобно откусывая кусочек блинчика, словно этот блинчик был каким-то ненавистным человеком.
Через некоторое время, всё ещё опустив голову, она невнятно сказала: «Покупать кур выгоднее».
Сун Юйгуй: ...
«Ладно, ладно, пусть будет по-твоему, купим кур, так купим кур».
Она согласилась с большим нежеланием.
Только тогда Шэнь Сичжи немного повеселела, послушно доела остатки риса с небольшим количеством овощного супа, и блинчик тоже съела.
Она не хотела есть, но если она не съест, Сун Юйгуй рассердится.
Она никогда не видела такого неразумного человека.
Шэнь Сичжи не хотела видеть её сердитой, не хотела, чтобы она была к ней суровой и холодной, поэтому ей оставалось только слушаться.
После ужина они, как обычно, пошли гулять, и вдалеке увидели мужчину, спускающегося с горы, который нёс на коромысле две ноши. Подойдя ближе, они увидели, что это были дрова.
Ого, она и Сичжи несли по одной корзине, и это было тяжело.
Она немного позавидовала.
«Старшая кузина».
Только когда тот остановился перед ней и снова произнёс это знакомое обращение.
Сун Юйгуй поняла,
Как это снова герой?
Она подсознательно схватила Шэнь Сичжи за запястье и притянула её к себе, словно пытаясь спрятать.
Спустя некоторое время она сообразила, что герой с ней поздоровался, и с характером прежней владелицы тела, ей следовало бы хоть что-то ответить.
Сун Юйгуй молча выпрямила спину, её серьёзное выражение лица выглядело немного холодным, и она ответила: «Угу, только что с горы?»
«Мама сказала, что дома нет дров, вот я и пошёл нарубить».
«О, ну, если нарубил, то возвращайся скорее, уже поздно».
Нечего тут слоняться.
Закрыл моей жене обзор!
Хм.
Сун Синчуань держал коромысло, немного поколебался, а затем сказал: «Старшая кузина, у вас дома только женщины, завтра я помогу вам принести ношу дров».
Ого, герой довольно хороший человек.
Сун Юйгуй колебалась. Она не хотела, чтобы её антагонистка слишком много общалась с героем, но ей немного хотелось воспользоваться ситуацией. Целая ноша дров, которую принесёт герой, это же надолго!
«Ну... ладно, спасибо, младший кузен. Только завтра дома никого не будет, ты сам принеси и оставь во дворе, а я найду время, чтобы прийти к тебе домой и отблагодарить».
Не хочешь, чтобы большая антагонистка много общалась с героем, тогда возьми большую антагонистку с собой, вот и всё.
После того как он ушёл, Шэнь Сичжи растерянно потянула Сун Юйгуй: «Завтра я буду дома, я могу принять его».
Сун Юйгуй, притянув антагонистку к себе и продолжая идти, тихо сказала: «Я же просила тебя меньше с ним общаться. Завтра я возьму тебя с собой в трактир, ты... посидишь рядом и подождёшь меня, хорошо?»
Шэнь Сичжи опустила глаза, и её выражение лица на мгновение стало очень мрачным. Она почувствовала, что Сун Юйгуй сомневается в её честности, подозревает, что у неё будет связь с Сун Синчуанем.
Но она не такая.
Она вовсе не любит мужчин.
У девушки, которая слушала, уже невольно покраснели глаза, и слёзы выступили, но тут Сун Юйгуй сказала, что возьмёт её с собой в трактир.
На её густых ресницах всё ещё оставалась влага, они слиплись вместе.
«Возьмёшь, возьмёшь меня в трактир? Можно? Ничего, что я женщина?»
Шэнь Сичжи колебалась. Она боялась, что кто-нибудь, узнав о том, что Сун Юйгуй — «шлифовщица зеркал», будет насмехаться над ней.
«Угу, ничего страшного. У нас в династии нравы свободные, и истории о "шлифовщицах зеркал" не редкость, что тут такого».
Услышав, что она сказала, что всё в порядке, Шэнь Сичжи немного успокоилась, но ей было немного стыдно. Это был первый раз, когда та собиралась взять её с собой куда-то.
Взять с собой открыто, а не просто представить кому-то.
Девушка покраснела, обида в её сердце временно отступила, она поджала губы и кивнула: «Угу, тогда я пойду с тобой, я могу помогать тебе».
Она была очень послушной. Услышав от тётушки Ли, что работать служанкой в трактире тяжело, она невольно захотела помочь.
Сун Юйгуй совсем не нужно было, чтобы она работала: «Не нужно. Ты не работник нашего трактира, никто не заплатит тебе за работу. Отдыхай, я заберу тебя домой, когда закончу смену».
Она, похоже, просто хотела взять её с собой, но совсем не хотела, чтобы она что-либо делала. Она просто хотела, чтобы она... не встречалась наедине с тем мужчиной.
В прошлый раз тоже, она велела ей держаться от него подальше. Неужели Сун Юйгуй и вправду думает, что у неё будет тайная связь с другим мужчиной?
Взгляд женщины стал глубже, её запястье держали, и она опустила голову, тихо следуя за ней.