21 глава

Прошёл ещё один день. В прошлый раз она забыла купить рис, поэтому сегодня, после работы, Сун Юйгуй специально купила домой мешок риса, целых пять килограммов, потратив ещё сорок пять монет.
​С такими расходами, оставшихся денег было уже немного.
​Сун Юйгуй была в печали.
​Вернувшись домой, она не могла сразу улыбнуться.
​Шэнь Сичжи, увидев её такой, почувствовала беспокойство. Её большие тёмные глаза уставились на неё, она подошла ближе, потянула её за край рукава и тихо спросила: «Почему ты грустная, я что-то сделала не так?»
​Маленькая девушка подсознательно искала проблему в себе и прижалась к ней ещё ближе.
​Сун Юйгуй машинально схватила её за белые, тонкие пальцы и удивлённо спросила: «М? Какое это имеет отношение к тебе, я просто задумалась».
​Сказав это, она снова замолчала, явно не собираясь делиться своими мыслями с ней. Шэнь Сичжи поджала губы, немного расстроилась, но ничего не сказала, тихонько села рядом, составляя ей компанию.
​Аванс за полмесяца уже почти подошёл к концу. Очевидно, что ей не удастся жить так, чтобы каждый день было мясо, поэтому придётся пока пожить впроголодь.
​Каша, как бы противно она ни была, всё равно нужна, и дикие овощи, как бы ей ни хотелось, она всё равно ела.
​Оставшиеся сорок восемь монет, за исключением трёх монет на семена капусты, она редко тратила.
​Месячную зарплату придётся растягивать на два месяца, по крайней мере, чтобы продержаться эти два месяца, тогда жизнь станет немного лучше.
​Сун Юйгуй работала как ломовая лошадь. Каждый день рано утром она косила корзину травы для свиньи, а вечером возвращалась домой и вместе с женой шла в горы за дровами. Так она трудилась целый месяц, и когда получила оставшиеся сто пятьдесят монет, почувствовала, что жизнь безнадёжна.
​За месяц всегда приходилось тратить немного денег, они нужны были для дома, да и две пары губ нужно было кормить. Тех сорока восьми монет давно уже не осталось. Хорошо, что она получила зарплату, иначе она не знала, что бы делала, но и этой зарплаты должно хватить на месяц, так что жить придётся впроголодь.
​По дороге домой Сун Юйгуй ругала себя за то, что потратила не только свои деньги, но и деньги жены, да ещё и те, которые жена с таким трудом заработала стиркой.
​На небольшом земляном холме Шэнь Сичжи кормила кур из какой-то миски. Она открыла забор, подошла и пригляделась: оказалось, это были измельчённые листья овощей.
​Шэнь Сичжи почувствовала знакомое тепло, приближающееся к ней. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вернулся, и она тихо объяснила: «Тётушка Ли выращивает капусту и дала мне немного гнилых листьев для кур».
​«О».
​Сун Юйгуй ничего не знала о кормлении кур, поэтому могла только с любопытством наблюдать, а затем спросила: «Мы будем держать только одну курицу?»
​Шэнь Сичжи покачала головой: «Со временем заведём ещё несколько, не к спеху».
​Ах, да, они же бедные, откуда столько денег на покупку кур.
​«Я буду стараться зарабатывать деньги».
​Сун Юйгуй была в унынии. Содержать семью так трудно, вот это да. Она искренне восхищалась своими родителями, которые смогли вырастить её. А она сейчас даже жену с трудом может прокормить.
​Шэнь Сичжи, казалось, не придавала большого значения деньгам. Услышав это, она повернулась к ней, и в её глазах была исключительная нежность: «Всё в порядке, и так хорошо, госпожа-жена, не перетруждайтесь».
​Она всегда помнила, что обе они женщины.
​Хотя у женщин тоже есть стойкость, но по сравнению с мужчинами, они всё же уступают в физической силе и быстрее устают.
​Пусть жизнь идёт своим чередом, зачем так усердствовать, чтобы заработать ещё больше денег?
​Раньше она думала, что было бы лучше, если бы Сун Юйгуй была так занята, что не находила времени на дом, но теперь в ней таилось смутное нежелание и чувство утраты.
​Сун Юйгуй не согласилась. Она всё ещё чувствовала себя неспокойно, когда у неё в руках не было денег.
​«Я пойду на гору за дровами. Ты подождёшь меня дома?»
​«Я тоже пойду».
​В других делах она не могла помочь, но собирать дрова — могла. Чтобы набрать побольше дров на зиму, она каждый день ходила вместе с ней.
​Маленькая девушка взяла новую, сплетённую ею из бамбуковых прутьев корзину и шустро пошла за ней.
​Осенью больше всего сухих веток. Они не рубили деревья, а собирали только самые толстые и прочные ветки, которые хорошо горели.
​Каждый нёс полную корзину, и этого хватит надолго.
​«Ты устала?»
​По дороге домой Сун Юйгуй повернулась и спросила.
​Шэнь Сичжи послушно покачала головой: «Не устала».
​Что это для неё? Всего лишь кормить свинью и кур каждый день. Это не сравнится с тяжёлой работой Сун Юйгуй. Жаловаться на усталость было бы слишком.
​«Угу, что мы едим сегодня вечером?»
​«Я, я купила два яйца. Может, приготовим яичницу-блинчик, хорошо?»
​«Купила два яйца?»
​Сун Юйгуй уловила ключевые слова и вдруг обернулась, её глаза расширились, как колокольчики. Вспомнив упрямый характер Шэнь Сичжи и то, что она недавно дулась и не хотела брать её деньги, значит...
​«Откуда у тебя деньги на покупку яиц?»
​Сказав это, Сун Юйгуй нахмурилась: «Ты ведь не снова пошла стирать чужую одежду?»
​Она подозревала её не зря, Шэнь Сичжи не слушалась!
​Вечно лицемерит.
​Белоснежные щёки девушки немного покраснели, она мило топнула ногой: «Нет, нет, мне их дали за то, что я помогала жителям деревни работать в поле».
​Сун Юйгуй: ?
​Послушайте, что я слышу.
​Уж лучше бы ты пошла стирать чужую одежду!
​«Разве я тебя мало кормлю или пою, что ты никак не можешь усидеть на месте?»
​Она повернула голову, и в её голосе прозвучала небольшая сердитость.
​Шэнь Сичжи втянула голову в плечи, сжимая верёвку от корзины, перекинутую через плечо, и тихо пробормотала: «Но, но ты тоже женщина, я не могу сидеть дома и ждать, пока ты меня будешь содержать».
​С тех пор как она узнала, что выходит замуж за женщину, она так и думала: если только та будет обращаться с ней хоть немного лучше, чем её родители, она будет хорошо жить с ней, и они обе будут стараться вести хозяйство. Но она не ожидала...
​После замужества она обнаружила, что это был ещё более глубокий ад.
​Она смирилась с жизнью, в которой почти не было света, и думала, что если жизнь станет невыносимой, то можно и умереть. Но именно в этот момент Сун Юйгуй изменилась.
​Она стала такой, о какой Шэнь Сичжи даже не смела мечтать.
​Она даже стала жалеть её.
​В кромешной тьме появилась брешь, и свет устремился внутрь. Девушка, с которой никогда не обращались хорошо, легко поддалась искушению.
​«Разве ты не стираешь и не готовишь? Как это можно называть "ждать, пока я тебя буду содержать"?»
​Сун Юйгуй не понимала, труд тоже имеет ценность!
​«Но, но это другое, я тоже хочу зарабатывать деньги для семьи».
​Надо же, ей хорошо живётся, а она всё равно не довольна.
​На неё посмотрели с презрением, но Сун Юйгуй не осмеливалась ругать её. Раньше, когда она её немного пожурила, та дулась целый день, и её было так трудно уговорить. Сегодня, даже если в душе у неё накопилось недовольство, она не осмеливалась снова ругать её. После долгого сдерживания она смогла сказать только одно: «Больше не смей туда ходить».
​Шэнь Сичжи: !
​Она надула губы и проворчала: «Опять нельзя, ты всё время запрещаешь мне делать то, запрещаешь делать это».
​После того как её мягко уговорили, её смелость значительно возросла, и она осмелилась даже пререкаться с ней.
​«В полях одни мужчины, у них большая сила, а чем ты, маленькая девушка, можешь помочь? Нельзя».
​Она не знала, как тут принято, но она, как современный человек, насмотревшись социальных новостей, инстинктивно чувствовала настороженность по отношению к мужчинам.
​Шэнь Сичжи не смогла с ней поспорить, надула щёки, молча отвернулась и проигнорировала её.
​Снова злится.
​Хм, пусть злится, так злится.
​Сун Юйгуй подняла подбородок и тоже проигнорировала её, но вскоре снова подошла, поддержала девушку под руку и притворившись высокомерной, сказала: «Дорога в горах ухабистая. Если ты упадёшь, мне некому будет готовить!»
​Шэнь Сичжи: ...
​Говорил ли тебе кто-нибудь, что тебе совсем не идёт притворяться суровой, это так фальшиво.
​«Тогда спасибо за заботу, госпожа-жена».
​Она не была неблагодарной. Раз уж появилась возможность, она поспешно воспользовалась ею, чтобы прекратить ссору. Жена целый день тяжело работала, как можно с ней ещё и ссориться, заставляя её переживать?
​Шэнь Сичжи опустила глаза: ладно, раз она не хочет, чтобы я ходила в поле, то и не буду. Она ведь боится, что у меня будет связь с другими мужчинами, так зачем мне делать то, что вызывает её подозрения.