87 глава

Сун Юйгуй привезла домой увесистые сто лянов, размышляя, как рассказать жене о своих сегодняшних невероятных приключениях, но на полпути встретила Сичжи.
​Шэнь Сичжи выглядела немного встревоженной, но, увидев её, её глаза просияли, и она поспешила к ней: «Жена!»
​«Сичжи».
​Сун Юйгуй ответила и раскрыла объятия. Шэнь Сичжи тут же бросилась к ней.
​Она обняла её в ответ.
​«Почему ты вышла?»
​Она ласково спросила.
​Шэнь Сичжи крепко обняла её, надув губы, полная обиды: «Почему ты так поздно вернулась? Я уже приготовила обед, но, увидев, что ты всё не возвращаешься, очень забеспокоилась».
​«В последнее время мясо продавалось быстро, и жена обычно возвращалась очень рано».
​Сун Юйгуй немного подержала её, затем отпустила, погладила жену по щеке, утешая: «По дороге кое-что случилось, поэтому я задержалась. Пойдём домой, и я всё расскажу».
​«Угу».
​Шэнь Сичжи осторожно прижалась к ней сбоку, и они вместе пошли обратно.
​Проходящие мимо односельчане не могли не улыбнуться, но всё же поздоровались: «Юйгуй, вывела жену погулять?»
​«Угу, просто прогуливаемся».
​Жители деревни привыкли к их нежности. Хотя они хотели что-то сказать, они не стали.
​«Молодые муж и жена как раз в том возрасте, когда им хочется быть неразлучными».
​Они вернулись домой.
​«Что! Сегодня в посёлке кто-то подрался и разбил твой прилавок?!»
​Сун Юйгуй увидела, как глаза жены расширились, и беспомощно кивнула: «Я не успела увернуться, очень испугалась».
​Шэнь Сичжи была очень обеспокоена, она то и дело ощупывала её, спрашивая, не ранил ли её кто-нибудь. Тогда Сун Юйгуй взяла её руки в свои.
​«Не трогай, я же в порядке! Я ещё не закончила. Тот человек упал на мою тележку, сплюнул кровью и сломал её. Потом кто-то вызвал чиновника, и мы с ними, а также с госпожой Чи и госпожой Чу, поехали в управу».
​Шэнь Сичжи снова расширила глаза от шока. «Ездила в управу?»
​«Она была простой деревенской жительницей и, естественно, считала управу не самым лучшим местом».
​Сун Юйгуй нежно объяснила: «Не волнуйся, ничего не случилось. Чиновник приказал им заплатить мне компенсацию. Целых сто лянов».
​«Сколько?»
​Сначала Шэнь Сичжи была обеспокоена и расстроена, и всем своим видом показывала, как ей жаль жену, но, услышав последнюю часть, её глаза снова округлились: «Сколько???»
​«Сто лянов. Чиновник сказал, что они сломали мою тележку, и каждый должен заплатить мне по пятьдесят лянов».
​Шэнь Сичжи: !!!
​«Разве наша тележка стоит столько?»
​Они посмотрели друг на друга, и оба поняли, что думают об одном и том же.
​Шэнь Сичжи не могла поверить, нахмурив тонкие брови: «Правда? Пятьдесят лянов?»
​«Это же пятьдесят лянов! Компенсация за какую-то старую деревянную тележку?»
​«Да, пятьдесят лянов».
​Она снова подтвердила и достала из-за пазухи кошелёк. Оба кошелька были увесистыми. Шэнь Сичжи высыпала монеты и воскликнула: «Как можно компенсировать так много!» Сто лянов они могли заработать, по крайней мере, за два месяца, а теперь получили их просто так.
​«Завтра я пойду и положу эти сто лянов в банк. Кажется, мы скоро накопим достаточно денег».
​«Угу, хорошо~»
​Ей тоже казалось, что скоро. Теперь у них было более шестисот лянов. Осталась всего небольшая часть, а когда домашние свиньи вырастут, и она продаст свинину, это будет ещё один доход.
​На обед они ели грибы, жаренные с мясом, и миску грибного супа.
​«Грибы, жаренные с мясом, впитали весь сок и были очень вкусными. А суп был очень ароматным».
​Шэнь Сичжи, видя, как та ест с удовольствием, улыбнулась уголками глаз и снова положила ей в тарелку кусочек мяса, нежно сказав: «Эти грибы сегодня собрала госпожа Сун, когда шла в горы».
​«Она тебе подарила?»
​«Угу».
​«С тех пор, как они сильно поссорились из-за Сун Синюй, и она сказала, что больше не будет ревновать, казалось, что она и правда перестала».
​Теперь она сама говорила о госпоже Сун.
​Сун Юйгуй одобрительно улыбнулась: «Тогда нужно поблагодарить госпожу Сун».
​«Угу. Я дала госпоже Сун мясо, она не хотела брать, но я всё равно дала».
​«Тётушка получает двадцать медяков за пять корзин травы в день, а Сун Синюй косит семь корзин, а иногда и восемь. Она также не забывает давать им немного диких грибов. Это мясо — заслуженная награда для госпожи Сун».
​«Угу, ты молодец».
​Увидев, что жена смотрит на неё с милой улыбкой, Сун Юйгуй не удержалась и похвалила её. Затем она увидела, как её глаза засияли ещё ярче. Очевидно, настроение у неё было отличное.
​Чтобы свиньи росли более сильными, а также для тех поросят, которые скоро должны родиться, хотя Сун Юйгуй и наняла людей косить траву, и её было немало, она сама иногда ходила в горы, чтобы накосить несколько корзин для дополнительного питания свиней. Шэнь Сичжи, естественно, следовала за ней. Две корзины на двоих могли обеспечить свиней дополнительным питанием на два дня.
​Жизнь становилась всё более спокойной. Незаметно наступила очередная зима. За это время произошло только одно крупное событие: Чу Ваньтан и Чи Сянъюэ должны были вернуться в столицу с Учителем Чи, чтобы решить кое-какие дела. Но, по их словам, они вернутся, как только закончат. Без двух человек, которые приходили обедать, жизнь стала немного унылой.

Каждый день Сун Юйгуй продавала мясо, приносила домой то, что они будут есть сегодня, они обедали, ложились спать днём, просыпались, готовили ужин, после еды смотрели на звёзды и луну, немного гуляли и снова ложились спать.
«Тихо, слишком тихо. Настолько тихо, что человек немного отвык».
Незадолго до Нового года,
Сун Юйгуй зарезала несколько свиноматок, которые уже принесли приплод. Всех поросят, которых можно было продать, продала. С учётом забитых свиноматок в доме осталось ровно пятнадцать свиней. Теперь они не выглядели слишком скученными, потому что там были и маленькие поросята. Когда маленькие поросята подрастут, им, вероятно, будет трудно даже повернуться.
К Новому году денег накопилось почти достаточно, и обе были очень рады. Госпожа Чи ещё не вернулась, так что в этом году они праздновали вдвоём. Сун Юйгуй посадила жену к себе на колени, улыбаясь: «Деньги накоплены. Как только праздники закончатся, я куплю тебе магазин. Купим за полную стоимость. Даже если ты не будешь получать прибыль, это неважно. Это будет наш собственный магазин, не нужно платить арендную плату, никакого давления».
«Угу, угу. Тогда я могу закупать мясо у тебя?»
«Не то что можешь, ты, конечно, должна покупать мясо у меня. Так и себестоимость будет меньше. Если дела пойдут хорошо, я буду забивать двух свиней в день: одну для тебя, одну для меня».
«Угу, угу!»
«Думая о том, что в будущем она сможет зарабатывать деньги вместе с женой, Шэнь Сичжи с нетерпением ждала этого, но в то же время не могла не беспокоиться, тихо прошептав: «А что, если никто не придёт есть? Если не получится продать…»
«Тогда ей будет немного грустно».
Сун Юйгуй обняла её и утешила: «Если никто не придёт есть, я приду, когда закончу продавать, и поем. Всё в порядке. Если люди придут, это хорошо, а если не придут, то тоже не страшно. Это просто, чтобы ты занялась чем-нибудь».
Услышав, что она на самом деле не ожидает, что её магазин будет приносить много денег, Шэнь Сичжи сразу успокоилась и послушно ответила: «Угу! Если никто не будет есть, мы сами будем есть».
После Праздника Весны, помимо возобновления работы, Сун Юйгуй повела Сичжи смотреть магазины. Магазин, который они присмотрели в прошлом году, уже был арендован, поэтому в этом году им пришлось искать другие. К счастью, нашёлся подходящий, хотя и немного меньший. В нём можно было поставить около шести столов. Сун Юйгуй планировала заказать прямоугольные столы, как в современности, и поставить их в два ряда: по три стола в ряду.
Поскольку помещение было небольшим, цена была примерно на двести лянов дешевле, чем у того, что они смотрели раньше, и у них оставалось немного денег на ремонт.
Сун Юйгуй спросила Сичжи, нравится ли ей. Получив утвердительный ответ, она сразу подписала договор и купила его.
Они ещё не придумали название для магазина. Она хотела назвать его «Сяо Чао из Цзянси» (小炒 xiao chao — маленькие жареные блюда), но Сичжи безэмоционально отклонила это. «Названия магазинов в древности, похоже, были более изящными».
«Ладно, это неважно, можно сначала сделать ремонт».
Сун Юйгуй обняла жену и поделилась с ней своими идеями: «Мы купим три комплекта белых нефритовых тарелок и три комплекта тарелок мэйцзыцин (зелёный цвет сливы), хорошо?»
«Ей нравился цвет мэйцзыцин, но она видела, что в других магазинах в основном были простые белые нефритовые».
Шэнь Сичжи не возражала и слегка кивнула. Она продолжила: «Столы будут из красного дерева? Мы купим комплекты столов и стульев. Я закажу их».
«Угу, всё, как ты скажешь».
Они, перебивая друг друга, договорились о том, как обустроить магазин.
Так совпало, что, когда ремонт был в самом разгаре, Чи Сянъюэ и Чу Ваньтан вернулись.
В тот день Сун Юйгуй повела жену в посёлок продавать мясо, а когда вернулась, увидела их двоих у себя во дворе.
Чи Сянъюэ гонялась за курицей по всему двору, а Чу Ваньтан сидела на стуле и ласково наблюдала за ней.
Немного уставшее от дневной суеты сердце Сун Юйгуй сразу успокоилось, и она радостно крикнула издалека: «Госпожа Чи, госпожа Чу!»
Чи Сянъюэ как раз успела схватить убегавшую курицу. Услышав голос, она инстинктивно подняла голову, ослабила руку, и курица снова убежала. Ей было не до неё: «Ай, Юйгуй, Сичжи, вы вернулись?»
Сун Юйгуй подбежала с женой: «Угу, только что вернулись. Давно вы здесь?»
«Мы тоже только что приехали».
«На этот раз вернулись, а потом снова уедете?»
«Нет, не уедем. Здесь очень хорошо», — улыбаясь, сказала Чи Сянъюэ.
«Ей действительно очень нравилось здесь. Здесь была вкусная еда, было тихо, и никто не беспокоил. Она жила очень хорошо».
«Угу, Учитель Чи тоже вернулся с вами? Мне нужна его помощь».
«Ах, мой отец не вернулся, он остался в столице. Что случилось? Это очень важно? Расскажи нам, я не поверю, что есть что-то, что мой отец может сделать, а я не могу!»
Чи Сянъюэ, уперев руки в бока, непонятно почему, выглядела очень вызывающе.
Сун Юйгуй: …
«Она даже в этом соревнуется?»
Она переглянулась с Сичжи, и обе увидели в глазах друг друга беспомощность.
Она прямо сказала: «Я купила магазин, но не придумала, как его назвать, поэтому хотела попросить Учителя Чи помочь нам дать название и написать его».
«Фу, я подумала, что что-то серьёзное. Всего-то! Это и Тантан может сделать».
Чи Сянъюэ потянула за собой кузину.
«Моя Тантан с детства изучала Четверокнижие и Пятиканоние, у неё прекрасный литературный талант. Она может это сделать с лёгкостью!»
Все трое посмотрели на Чу Ваньтан.
Чу Ваньтан, которую неожиданно вовлекли: …
С небольшой задержкой, она, теребя рукав, спросила: «Вы уже купили магазин?»
«Да, мы наняли людей для ремонта. Скоро его можно будет использовать».
Она кивнула: «А вы думали, как его назвать?»
Сун Юйгуй покачала головой, а затем почесала затылок: «Не знаю. Что-нибудь, главное, чтобы было изящно».

Она видела, что все так делают.
Чу Ваньтан, услышав это, немного подумала и, недолго размышляя, продолжила: ««Мост пересекает осеннюю воду и деревья, а красные скалы на облачных вершинах ясны вечером». Как насчёт «Павильона Поздней Осени» (秋晚楼 Цю Вань Лоу)?»
Глаза Сун Юйгуй заблестели: «Я думаю, подходит. Это изящно и красиво звучит. Могу ли я попросить госпожу Чу написать для меня эти иероглифы?»
Чу Ваньтан, естественно, не отказала. Чи Сянъюэ тут же начала хвастаться: «Моя кузина очень хорошо пишет. Гораздо лучше, чем мой отец. Тебе не стоило искать моего отца, тебе сразу нужно было искать мою кузину».
Чу Ваньтан ущипнула её за руку и холодно сказала: «Не смей так говорить. Ты посмеешь сказать это в присутствии отца?»
Сун Юйгуй была поражена: «Она уже называет его «папой»?»
«Эй, я говорю, что ты хорошая, а ты недовольна».
«То, хорошо это или нет, не тебе одной решать».
Чу Ваньтан с детства обучалась у Чи Цзинмина и всё ещё относилась к нему с большим уважением.
Чи Сянъюэ не могла с ней спорить, иначе плохо спала бы ночью, поэтому ей оставалось лишь недовольно замолчать.
Когда в доме появились два человека, стало немного оживлённее. Настроение Сун Юйгуй улучшилось, и настроение Шэнь Сичжи тоже. Она достала из дома собранные ранее чёрно-красные ягоды: «Вы, должно быть, устали с дороги. Попробуйте эти ягоды, они очень вкусные».
Чу Ваньтан была более сдержанна, слегка кивнула в знак благодарности, а Чи Сянъюэ не могла дождаться, быстро подошла и попробовала две штуки. Вкус был действительно сладким и свежим.
Её глаза загорелись: «Где ты это купила? Я никогда такого не видела».
«Раньше она считалась избалованной, ела роскошную еду, но никогда не пробовала эту штуку. Ягоды выглядели маленькими, но были очень вкусными и сочными».
«Они растут в горах. Мы с женой увидели их, когда косили траву для свиней, и собрали немного».
Чи Сянъюэ спросила: «Они не ядовитые?»
И тут же откусила ещё один кусочек.
Чу Ваньтан: …
«Разве ты похожа на человека, который боится, что они ядовитые? Если бы они были ядовиты, ты бы первая умерла от отравления».
Шэнь Сичжи покачала головой: «Нет, другие люди тоже едят».
«О, тогда хорошо».
Чи Сянъюэ снова начала жевать с причмокиванием.
Почти все ягоды попали к ней в живот.
Название «Павильон Поздней Осени» было утверждено. Когда через несколько дней вывеска была готова, Чу Ваньтан помогла написать иероглифы, а затем они повесили вывеску.
Все четверо собрались вместе, чтобы обсудить цены на блюда.
«Блюда Сичжи такие вкусные. На мой взгляд, можно продавать по одному ляну серебра за блюдо».
Сун Юйгуй, Шэнь Сичжи: …
«Это тебе не твоя столица. Говори нормально».
В столице, где каждый дюйм земли на вес золота, если еда была вкусной, её действительно могли продавать по одному ляну за блюдо, и даже один лян считался бы не очень дорого.
Но это всего лишь маленький уездный город. Если она установит такие цены, магазин закроется уже завтра.
«Она не позволит этого».
Шэнь Сичжи нерешительно предложила: «Свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе поставим по тридцать девять медяков, хорошо?»
«Тридцать девять??? Медяков?»
Чи Сянъюэ была поражена: «По-моему, мне больше не нужно приходить к вам в гости и есть бесплатно. Я буду ходить в магазин каждый день. Всего тридцать девять медяков, почти даром, и можно заказывать что хочешь».
«По крайней мере, она так думала».
Но после этих слов на неё уставились трое присутствующих. Если посторонние смотрят на неё так, то ладно, но почему и кузина смотрит на неё так?
Она недоумевала, и кузина, дёрнув её, заставила её споткнуться. Она обиженно спросила: «Что случилось? Я что-то не так сказала?»
«Она не видела в своих словах ничего плохого!»
Кузина, массируя лоб, сказала: «Кузина имеет в виду, что эта цена слишком низкая. Боюсь, люди будут толпиться. Насколько я знаю, один цзинь мяса стоит всего тридцать пять медяков».
«Но в одной порции свиных рёбрышек в кисло-сладком соусе всего полцзиня мяса. И я покупаю мясо у жены всего за двадцать восемь медяков. Уже одиннадцать медяков прибыли».
Чу Ваньтан покачала головой: «Считать нужно не так. Многие твои блюда я не ела нигде, это твой секретный рецепт. Это стоит пять медяков. Ты открываешь магазин, а не занимаешься благотворительностью. Стоимость аренды помещения также должна быть включена. Пусть каждый посетитель платит пять медяков за помещение. Гости приходят к тебе, а ты убираешь. Это ещё пять медяков. Блюда готовишь ты, поэтому, естественно, ты должна получать плату за свой труд. Пять медяков за блюдо — это не дорого. Плюс себестоимость мяса, которая составляет тридцать пять медяков за цзинь. Цена должна быть не менее пятидесяти пяти медяков за порцию».
Чи Сянъюэ опешила: «Что, секретный рецепт стоит всего пять медяков?!»
«Она считала, что это слишком мало».
Чу Ваньтан взглянула на неё: «Если цена будет слишком высокой, местные жители могут не потянуть».
«Тоже верно».
«Цены в маленьком уездном городе не низкие, но и не высокие. Со столицей не сравнить».
Шэнь Сичжи тоже была ошеломлена, слегка приоткрыв красные губы: «Ах, но моя себестоимость всего двадцать восемь».
Чу Ваньтан невозмутимо ответила: «Посторонние этого не знают, и тебе не нужно им говорить. Себестоимость, естественно, должна рассчитываться по рыночной цене, иначе что ты будешь зарабатывать? Если в магазине что-то сломается, гости не станут это чинить. Тебе придётся самой платить за ремонт. Откуда возьмутся деньги?»
«Она рано взяла на себя управление бизнесом своей матери, поэтому, естественно, знала, как вести дела в магазине».
Шэнь Сичжи кивнула, как будто что-то поняла, и с радостью решила прислушаться к госпоже Чу!
«Хорошо, тогда свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе будут стоить пятьдесят пять медяков. А яичница с помидорами? Это же овощное блюдо, может, поставить цену пониже? Яйца от своих кур, помидоры тоже свои, это почти ничего не стоит».
Чу Ваньтан не согласилась: «Нельзя. Если цена на овощное блюдо будет слишком низкой, кто захочет есть мясное, учитывая все за и против? К тому же, помидоры стоят недёшево, ты просто сама их выращиваешь. Но разве ты не поливаешь и не удобряешь свои помидоры? Если продажи будут хорошими, тебе всё равно придётся покупать их на стороне».

«Помидоры на рынке стоят десять медяков. Я не знаю, сколько стоят яйца, но за них тоже нужно платить. Тогда давайте установим цену в тридцать пять медяков».
«Но… люди ещё не пробовали помидоры. Если продавать так дорого, осмелятся ли они попробовать? Может, госпожа Чи переоденется в посетительницу, купит яичницу с помидорами и съест её на их глазах?»
«В современности магазины часто накручивают отзывы, так почему бы ей не накрутить себе клиентов?»
Чи Сянъюэ: …
Чу Ваньтан едва сдержала смех, уголки её тонких губ изогнулись.
«У меня та же идея, что и у госпожи Юйгуй. Я сама займусь этим вопросом и обязательно сделаю так, чтобы это блюдо стало известным. Можешь не волноваться».
Чи Сянъюэ слегка приобняла кузину за талию: «Тантан, ты самая умная».
Чу Ваньтан ласково уставилась на кузину. «Она целыми днями не занимается серьёзными делами, только говорит приятные слова».
Чи Сянъюэ, на которую уставились, почувствовала себя виноватой и подумала, что снова чем-то рассердила кузину. Но в следующий момент кузина лениво прислонилась к ней.
«Она не выглядела рассерженной, просто капризничала. Значит, всё в порядке».
Она нежно обняла кузину. Они вместе определили цены и заказали меню. Чу Ваньтан сама написала иероглифы, они были чёткими и красивыми.
Хотя у неё было много магазинов, они все были уже налаженным бизнесом, который сразу передали ей в руки. Такое, чтобы всё делать самой с нуля, было впервые, поэтому ей было интересно, и она была готова помогать во всём.
В день открытия нового магазина Сун Юйгуй даже устроила акцию: при заказе любых двух мясных блюд — одно овощное в подарок. Мучные изделия, такие как лепёшки шоучжуабин, в акции не участвовали.
Этот магазин отличался от других: цены были чётко указаны прямо в зале. Если кто-то не умел читать, мог спросить у управляющей.
Управляющая была девушкой, и по натуре… весьма живой и приветливой.
Да, этой управляющей была Чи Сянъюэ.
Когда открылся их новый магазин, ремонт почти полностью опустошил их сбережения. Хотя они могли бы нанять управляющую, но ещё не были уверены, будет ли магазин прибыльным, и не хотели тратить слишком много. В конце концов, Чи Сянъюэ с энтузиазмом вызвалась добровольцем.
Госпожа Чу не пришла, сказав, что ей нужно разобраться с письмами, но пообещала, что позже придёт в магазин и закажет целый стол еды, чтобы притвориться покупателем.
Сначала, когда магазин только открылся, даже несмотря на акцию, люди по привычке шли в более людные места. Лишь когда в «Павильон Поздней Осени» стали заходить посетители, другие, решив попробовать, тоже потянулись туда.
Жареные блюда здесь были недешёвые, но были и более дешёвые варианты. Лепёшка шоучжуабин была очень дешёвой — всего восемь медяков за штуку. Добавить яйцо — два медяка, свиную вырезку — три медяка, говядину — пять медяков.
«Даже если добавить всё, это будет не намного дороже, чем лапша с мясом».
С желанием попробовать, некоторые заказали шоучжуабин. Шэнь Сичжи вышла из кухни с маленьким блокнотом. В последнее время она выучила много иероглифов и теперь могла сама записывать, что хотят посетители.
«Одна простая лепёшка?»
«Да, точно. У вас простая лепёшка восемь медяков?»
По сравнению с другими блюдами, эта лепёшка казалась очень дешёвой.
Шэнь Сичжи слегка улыбнулась: «Да, простая лепёшка восемь медяков. Вы можете добавить любую начинку».
«Как добавлять?»
«Завернуть в лепёшку и съесть».
«Как булочка маньтоу с мясом?»
Шэнь Сичжи немного подумала и кивнула: «Почти. Вы будете что-нибудь добавлять?»
Покупатель колебался, наконец, стиснул зубы и сказал: «Тогда добавлю свиную вырезку».
«Хорошо, одиннадцать медяков. Подождите немного».
Шэнь Сичжи записала заказы нескольких человек и пошла на кухню. Тесто для лепёшек было замешано заранее, и свиная вырезка тоже была нарезана ломтиками. Оставалось только приготовить.
Сун Юйгуй быстро вошла с улицы. Магазин работал в обед и ужин. Она почти распродала всё своё мясо к полудню. Теперь она сменила Шэнь Сичжи и спрашивала у посетителей, что они хотят.
Большинство заказывали либо шоучжуабин, либо простую миску лапши, потому что это было дёшево. Но нашлись и те, кто был побогаче. Увидев, как «помощники», притворяющиеся покупателями, сидят в стороне и с аппетитом едят блюда, они не удержались и спросили о вкусе.
«Это были помощники, нанятые Чу Ваньтан. Могли ли они сказать, что еда невкусная?» Естественно, они один за другим кивали, делая вид, что слишком заняты едой, чтобы отвечать.
Увидев это, покупатели перестали сомневаться и поспешили к Сун Юйгуй, чтобы заказать блюда.
Кто-то спросил и про яичницу с помидорами. Сун Юйгуй указала на блюдо на столе одного из помощников и ласково сказала: «Это оно и есть».
«Я никогда не видел этого блюда. Его правда можно есть?»
«Это очень вкусно. Попробуйте. У нас новый магазин, при покупке двух мясных блюд — одно овощное в подарок».
После этих слов посетитель больше не сомневался и заказал два мясных блюда: тушёную свинину и тушёную рыбу. В качестве подарка он попросил именно это овощное блюдо.
Тушёная свинина стоила пятьдесят медяков, а рыба была дешевле мяса, всего сорок медяков.
Шэнь Сичжи в кухне еле успевала, но, к счастью, столов было всего шесть. За исключением еды для нанятых помощников, остальная еда была готова довольно быстро.
Сун Юйгуй должна была обслуживать гостей снаружи, но она беспокоилась о жене, которая так тяжело работала внутри, и всё время хмурилась, пока не пришла Чу Ваньтан и не сказала, что она так распугает гостей. Тогда она поспешила расслабиться.
Первый посетитель, который съел шоучжуабин, не ушёл, а спросил, можно ли взять еду на вынос. Конечно, можно. Они заранее подготовились к тому, что такой удобный продукт, как шоучжуабин, будут просить на вынос.
Этот человек сэкономил на себе, добавив только свиную вырезку, а для еды на вынос заказал лепёшку с говядиной и одну со свиной вырезкой.
Едва дождавшись вэйши (13:00–15:00), как посетителей в магазине стало меньше, Шэнь Сичжи вышла из кухни и, не говоря ни слова, уткнулась головой в объятия жены. Ей было всё равно, что вокруг есть двое смотрящих, она просто хотела обнять свою жену.
​Те двое просто смотрели себе под нос, с молчаливого согласия делая вид, что ничего не видят.
​Шэнь Сичжи полностью уткнулась в жену, та успокаивающе обнимала её, гладила по голове, и спустя некоторое время она сказала: «Я так устала».
​«Да, она устала». Это был только первый день, а Сун Юйгуй уже начала переживать.
​Она не могла не сказать: «Может, не будем больше заниматься этим? Это слишком тяжело. Просто сопровождай меня, когда я продаю мясо».
​Шэнь Сичжи: …
​«Я просто хотела, чтобы ты меня утешила, зачем ты сразу пытаешься всё бросить?»
​«Нет, нет, я всё равно буду этим заниматься. Мы же купили магазин. Я просто немного капризничаю».
​Шэнь Сичжи уже не была такой застенчивой, как раньше. Раньше она всегда скрывала эти слова, не хотела говорить, а теперь готова была говорить всё, что думала. Иногда, когда была очень рада, могла даже поцеловать её на людях.
​Сун Юйгуй прищурилась, подумав: «Оказывается, это просто капризы, но, раз капризничает, значит, действительно устала».
​Она по-прежнему очень любила свою жену, утешала её и массировала ей ручки. Чи Сянъюэ не могла на это смотреть.
​Она повернулась, чтобы что-то сказать кузине, но, увидев, что та смотрит на них с интересом, тут же замолчала.
​«Моя кузина тоже не простая. Хотя я очень рада быть объектом её внимания».
​Шэнь Сичжи опустила голову, и её белоснежная, фарфоровая шея невольно оказалась перед глазами. Сун Юйгуй на первый взгляд выглядела серьёзной, но, пока другая пара не смотрела, она тайком протянула руку и прикоснулась к ней.
​«Те двое не заметили, но жена посмотрела на неё с кокетливым упрёком».
​«Даже когда маленькая жена упрекает, она выглядит мило».
​«Кхм, воспользуйся тем, что сейчас нет никого, отдохни немного, не стой».
​Сун Юйгуй стояла, и Шэнь Сичжи, придя, сразу бросилась в её объятия, поэтому тоже стояла. Ей было жаль жену, и она поспешила усадить её. Поглаживая подбородок, она сказала: «Так сильно загружаться каждый день — это не дело. Может, я найму тебе человека, который будет топить печь, и ещё одного, который будет помогать?»
​«Помощник будет отвечать за уборку и подготовку продуктов».
​Шэнь Сичжи надула щёки. Хоть она и хотела сэкономить денег, сейчас ей пришлось согласиться. Одна она действительно не справлялась. Она готовила и топила печь одновременно, так что руки и ноги путались, и ей хотелось засунуть себя прямо в печь.
​«Угу, найми двух помощников. Помощник, который будет принимать заказы, должен уметь читать. Ему можно платить больше».
​«Помощник — это как официант. Он должен принимать заказы. По нагрузке он не уступает ей самой, поэтому, естественно, ему нужно платить больше».
​«Угу, я знаю».
​Шэнь Сичжи сидела на стуле, но её маленькое личико всё равно лежало на талии жены, показывая свою зависимость и покорность.